Движение за национально-культурное возрождение в Республике Марий Эл, активно развивающееся с конца 1980-х гг., – один из самых интересных примеров такого рода в современной России. Одна из поволжских республик, “зажатых” географически между Центральной Россией и Татарстаном, а цивилизационно – между христианством и исламом, Марий Эл, как и другие, находится в процессе непростого поиска своего собственного исторического пути. Однако, в отличие от Мордовии, Удмуртии и Чувашии, в гораздо большей степени затронутых влиянием мировых религий, находящаяся в северном Поволжье лесная марийская земля долгое время находилась вне сферы этого влияния. Не исламизированная (хотя луговые марийцы во главе с князем Болтушем и воевали в XVI в. на стороне татар против Ивана Грозного) и лишь в очень малой степени затронутая миссионерской деятельностью православной церкви (только в последние годы, после того как в 1993 г. была создана епархия с центром в Йошкар-Оле, ситуация в этом отношении меняется), марийская республика оказалась перед выбором языческой религии.^[1]
В конце 1980-х – начале 1990-х гг. в Марий Эл усилиями местной творческой интеллигенции были созданы общественные и политические организации, открыто опирающиеся на идеологию “этнической природной религии” – Марий Ушем (“Марийский союз”), У Вий (“Новая сила”), Кугезе Мланде (“Земля предков”^[2]). В 1991 г. было организовано первое в России крупное языческое религиозное объединение Ошмарий-Чимарий (“Белый мариец – чистый мариец”^[3]), первым главой которого (“верховным жрецом”) был избран марийский писатель А. М. Юзыкайн. На окраине Йошкар-Олы правительство выделило участок земли в 13 га для строительства главного капища республики, где должны были бы проходить мировые моления. Также планировалось построить просветительский центр, в который бы вошли культовые постройки для зимних молений, национальный этнографический музей и гостиница.^[4]
В 1991 г. был издан сборник молитв на разные случаи жизни, собранных и обработанных этнографом Никандром Поповым. Этот сборник, которым стали активно пользоваться современные грамотные жрецы, стал первым богослужебным текстом марийского язычества.^[5] Наконец, в том же году Верховный совет республики принял закон “Об охране и рациональном использовании окружающей природной среды”, статья 55 которого (“Охрана природы религиозно-культовых зон”, т.е. священных рощ. – О.Х.) гласит:

“Культовыми зонами объявляются изъятые из хозяйственной эксплуатации участки земли, традиционно используемые местным населением в целях удовлетворения религиозных потребностей. На территории культовых зон запрещается хозяйственная, рекреационная или иная деятельность, противоречащая характеру объекта… Порядок объявления природных территорий культовыми, режим их охраны определяются положением, утвержденным Советом министров Марийской ССР.”^[6]

В середине 1990-х гг. под охраной Ошмарий-Чимарий находилось 300 мольбищ и священных рощ,^[7] к 2005 г. их число составило 380.^[8]
Естественность выбора этническими лидерами “марийской веры” (марла вера) как новой национальной идеологии, призванной защитить народ от русификации и тюркизации,^[9] а также популярность этого выбора среди населения республики были обусловлены тем, что в марийских деревнях в течение всего XX в. не прекращались моления и другие языческие практики, сохранился институт картов (старейшин, жрецов), не были вырублены, как в других поволжских республиках, священные рощи.^[10] Хотя с 1920-х гг. традиционные марийские верования и практики подвергались преследованиям, все же до семейного, родового и даже порой деревенского уровня репрессии не опускались. Один раз, в 1949 г., власти даже позволили провести общемарийское моление по случаю победы в Великой Отечественной войне. Это событие, продолжавшееся неделю, собрало несколько тысяч человек.^[11]
Следует подчеркнуть, что современные марийцы разделены на три субэтнические группы: горных, луговых и восточных. Горные и луговые марийцы представляют собой если и не два отдельных финно-угорских народа, как об этом иногда говорится в публицистической литературе, то, во всяком случае, две различные культурно-конфессиональные общности: горные марийцы, населяющие правобережье Волги, приняли христианство еще в XII в. и с тех пор находились в орбите русских княжеств и – позднее – московского государства; они вместе с войсками Ивана Грозного участвовали во взятии Казани. Луговые, живущие в Ветлужско-Вятском междуречье (христианизация этих земель началась лишь в XVI в.), – приверженцы “марийской веры”, как и восточные марийцы, живущие к востоку от Вятки (в Кировской и Пермской областях, Удмуртии и Башкирии). Впрочем, в некоторых районах луговые и восточные марийцы не пренебрегают и христианскими практиками – крестят детей, посещают церковь, отмечают православные праздники, избегая, однако, таинств исповеди и причастия.^[12]
Основные составляющие “марийской веры” – культ божеств-юмо, коллективные моления и жертвоприношения в священных рощах, руководимые старейшинами-картами и жрецами-онаенами, магические обряды (лечебные, охранительные, хозяйственные и т.п.). Однако пантеон марийских божеств по-разному описывается в научных трудах и в публикациях этнической элиты. Наибольший интерес для нас представляют последние. Вот как, например, описывает марла вера А. Якимов, провозгласивший себя верховным жрецом в результате раскола в Ошмарий-Чимарий в 1994 г. и сохраняющий этот пост по сей день (в 2005 г. он был избран на второй десятилетний срок):

“Природные боги чимарий: Творец мира (Туня юмо), Бог-хранитель (Серлагыш), Мер-Бог, Бог судьбы (Пуршо), Божья матерь (Шочынава), Бог света (Кече юмо), Богородица (Илыш кугыза).”^[13]

В семейство богов входят и “ангелы-посредники”: “например, Пиамбар сохраняет домашний скот и крылатых от нечистых сил”, Водыж “приписан к Богу огня… Казначей занимается делами”. В год должно совершаться более двухсот молений, но с 19 декабря по 4 января моления прекращаются “в связи с Советом Богов – нижестоящие боги дают отчеты Главному Богу, Творителю”. Великим днем считается пятница; во время молений обязательны кровавые жертвы (лошади, коровы, овцы, птица – в зависимости от возможностей верующего и статуса божества-адресата жертвы), обязателен хлеб и восковые свечи, возжигаемые на специальных “алтарях” – столах из жердей, устанавливаемых у священных деревьев в молельных рощах. По Якимову, задача объединения Ошмарий-Чимарий и его координационного органа – Марийского религиозного центра – состоит в том, чтобы “оказывать действенную помощь на местах возрождению традиционной древней марийской религии, праздников (рождество, масленица, семик, агавайрем^[14])”.^[15]
Как видим, в “марийской вере” присутствуют явно заимствованные элементы православной картины мира, праздничного цикла и обрядности (Богородица, ангелы; почитание пятницы, Рождество, Семик – четверг перед Троицей, 19 декабря – Никола зимний, праздник одного из наиболее популярных у многих народов России святых; восковые свечи, а также крашеные яйца, земные поклоны и т.д.). И хотя само по себе их наличие не позволяет приписывать приверженцам марла вера христианского мировоззрения, в то же время оно не дает возможности утверждать, что мы действительно имеем дело с “традиционной древней марийской религией” (даже если некоторые из этнических лидеров и не отдают себе отчета в происхождении этих элементов). Заметим также, что ряд понятий “традиционной древней марийской религии” (например, узьмак и тамак – “рай” и “ад”) заимствован из ислама.^[16] По сути, марла вера – синкретическая религия, сформировавшаяся в позднее историческое время, и среди наиболее важных этапов ее формирования – конец XIX – начало XX в. (время существования синкретической секты Кугу Сорта – “Большая Свеча”) и конец XX – начало XXI в. Оба периода характеризуются всплеском марийского национализма.
В те же 1990-е гг. в Марий Эл шел параллельный процесс утверждения православия. До той поры марийская земля, окраина христианского мира, входила отдельным благочинием в Казанскую епархию. В 1917 г. в Царевококшайске (будущей Йошкар-Оле) было всего семь православных храмов; в 1961 г. был закрыт последний из них. В середине 1990-х гг. в Марий Эл богослужение совершалось в 35 православных приходах (ср.: в соседней Чувашии тогда было 126 приходов), причем они были распределены по республике неравномерно: большая часть сгруппирована вокруг Йошкар-Олы, населенной преимущественно русскими. Из 44 священников лишь четверо были марийцами, существовал единственный молитвослов на марийском языке, изданный мизерным тиражом на средства одного из священников.^[17]
В 1991 г. был избран первый президент Марий Эл Владислав Зотин. На торжественной инаугурации он принял благословение от казанского епископа Анастасия и одновременно от верховного жреца марийской веры Александра Юзыкайна (на этом настояло языческое лобби в правительстве). Однако Зотин, горный мариец, вскоре после этого крестился и обратился с просьбой к патриарху о создании в Марий Эл отдельной епархии. В июле 1993 г. в Йошкар-Олу для открытия сотой епископской кафедры РПЦ и хиротонии епископа о. Иоанна прибыл Святейший патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Программа трехдневного пребывания патриарха была насыщена встречами с официальными лицами и представителями местной интеллигенции, однако встреча с язычниками по протоколу не предусматривалась. А. Якимов в ритуальных одеждах пытался встретиться с Алексием II, но не был пропущен охраной. Тем не менее во время своего выступления по местному телевидению патриарх затронул тему язычества, сказав, что РПЦ борьбу с ним не планирует:

“Традиционные для нашей страны конфессии и объединения должны мирно сосуществовать, а не противостоять друг другу. Среди марийцев есть люди, исповедующие христианство, есть и придерживающиеся языческих верований. Русское население в основном своими корнями уходит в православие. Но православные не будут разжигать войну и ненависть по отношению к другим традиционным верованиям.”^[18]

Описанная ситуация достаточно непростых, нередко противоречивых поисков собственного исторического пути, ведущихся марийской творческой интеллигенцией (писателями, художниками, учеными-гуманитариями), нашла отражение в средствах массовой информации (являвшихся также и орудием в борьбе за выбор того или иного пути), в том числе – в документальных фильмах, созданных на местной Государственной телерадиокомпании (ГТРК “Марий Эл”), на базе других государственных и общественных учреждений, а также на телестудиях соседних республик и областей, где живут марийцы. О том, какую роль марийские этнические лидеры придавали и придают визуальным СМИ, говорит пример первого руководителя Ошмарий-Чимарий Александра Юзыкайна: в начале 1990-х гг. он принимал активное участие в развитии российской визуальной антропологии, выступая с фильмами и докладами на международных семинарах в московском Институте культурного и природного наследия (в те годы одного из немногих российских центров, занятых популяризацией отечественного этнографического кино).
Далее я рассмотрю некоторые типичные примеры аудиовизуальной продукции конца 1990-х – начала 2000-х гг., авторы которой, предлагая то или иное видение исторического прошлого марийцев и современной ситуации в республике, стремятся сконструировать будущее марийского народа.^[19] Каковы же образы будущего, создаваемые представителями творческих кругов в самой Марий Эл и за ее пределами?

“ВОЗВРАЩЕНИЕ К ИСТОКАМ”
ПОДЗАГОЛОВОК: “или один день из жизни горномарийского села Якнуры”.
2004, 26 мин
СТУДИЯ: Учебно-творческая видеостудия Марийского радиомеханического техникума
РЕЖИССЕР И ОПЕРАТОР: Анатолий Харыбин
АВТОРСКАЯ АННОТАЦИЯ: На примере одного дня жизни марийской деревни автор фильма утверждает необходимость возвращения к истокам – простому деревенскому укладу, молоку, хлебу, религии, как это было испокон веков.
СИНОПСИС:
Фильм без комментария и внешней музыкальной фонограммы. Разговоры на марийском без перевода.

<img src=http://abimperio.net/pics/sinops1.jpg>

“КУСОТÖ (СВЯЩЕННАЯ РОЩА)”
2003, 18 мин
СТУДИЯ: ГТРК “Марий Эл”
РЕЖИССЕР: Геннадий Четкарёв
АВТОРСКАЯ АННОТАЦИЯ: Фильм о языческих традициях народа мари.
СИНОПСИС:
Фильм с русскоязычным комментарием и внешней музыкальной фонограммой. Титры на марийском. Разговоры на марийском (с частичным переводом).

<img src=http://abimperio.net/pics/sinops2.jpg>

“МАРИ ЗЕМЛИ УРЖУМСКОЙ”
1998, 26 мин
СТУДИЯ: ГТРК “Вятка”
АВТОР СЦЕНАРИЯ: Ольга Алтарёва
РЕЖИССЕР: Римма Лаптева
АВТОРСКАЯ АННОТАЦИЯ: В передаче повествуется о том, как современные марийцы хранят культуру и быт предков.
СИНОПСИС:
Фильм с русскоязычным комментарием и внешней музыкальной фонограммой. Титры на русском. Разговоры на русском и марийском (с частичным переводом).

<img src=http://abimperio.net/pics/sinops3.jpg>

“ТЫПЫРДЫК”
2003, 14 мин
СТУДИЯ: Центр визуальной антропологии МГУ им. М. В. Ломоносова
РЕЖИССЕР: Татьяна Прокина
АВТОРСКАЯ АННОТАЦИЯ: Школьный фольклорный коллектив знакомит гостей, приехавших в село Маядык Дюртюлинского района Башкирии, с марийским народным танцем “Веревочка”. Чечетка, которую выбивают исполнители ногами, на земле звучит неубедительно. На веранде недавно отстроенного дома братья Мефодий Иванович и Иван Иванович Петровы демонстрируют настоящую марийскую дробь – тыпырдык. Им помогают приглашенные с улицы прохожие.
СИНОПСИС:
Фильм без комментария и внешней музыкальной фонограммы. Титры и разговоры на русском.

<img src=http://abimperio.net/pics/sinops4.jpg>

“ГОРА АЛАМНЕР. ПОИСК МАРИЙСКОЙ САМОБЫТНОСТИ”
2002, 70 мин
ч. 1 “Мифы этнофутуризма” (35 мин)
ч. 2 “Ратная тропа” (35 мин)
СТУДИЯ: ГОО “Арт-Ола”, Йошкар-Ола
РУКОВОДИТЕЛЬ ПРОЕКТА: Людмила Кувшинская
АВТОР СЦЕНАРИЯ: Лариса Илтубаева
КОМПОЗИТОР: Алексей Яшмолкин
АВТОРСКАЯ АННОТАЦИЯ: Проект посвящен 450-летию присоединения марийских земель к России.
СИНОПСИС:
Фильм с русскоязычным комментарием и музыкальной фонограммой. Титры и разговоры на русском.
Фильм создан по гранту “АНО-Мегапроект”, участвовал в Окружной ярмарке социальных и культурных проектов “Тольяттинский диалог-2002”, организованной администрацией Приволжского федерального округа.

ЧАСТЬ 1. “МИФЫ ЭТНОФУТУРИЗМА”

<img src=http://abimperio.net/pics/sinops5.jpg>

ЧАСТЬ 2. “РАТНАЯ ТРОПА”

<img src=http://abimperio.net/pics/sinops6.jpg>

“ВЕЩИЙ ПУТЬ”
2004, 15 мин.
СТУДИЯ: Республиканский музей изобразительных искусств, Йошкар-Ола
РЕЖИССЕР: Людмила Кувшинская
СИНОПСИС:
Фильм с русскоязычным комментарием и внешней музыкальной фонограммой (Goran Bregovic, Hevia, Vasen). Титры и разговоры на русском.

<img src=http://abimperio.net/pics/sinops7.jpg>

Документальное кино претендует на объективность и в известном смысле таковым, безусловно, является.^[20] Сомнения в этом возникают в тех редких случаях, когда одна и та же тема (предмет, регион, народ) оказывается в центре внимания нескольких документальных фильмов. Тогда становится очевидным, как сильно авторская интенция влияет не только на общее содержание фильма, но и на его визуальную составляющую. Марийский народ в семи фильмах, созданных в разных учреждениях – на региональных киностудиях, в местном музее и в одном из центральных университетов – представлен совершенно по-разному: то как приверженцы языческой веры, совершающие древние обряды в священных рощах, то как верные чада Православной церкви; то как деревенские хранители исконных традиций в пище и одежде, то как интеллектуалы, конструирующие будущее своего этноса на основе мифологии.
Материал, показанный авторами фильма “Возвращение к истокам”, не постановочный: несмотря на то, что снято единичное событие, не вызывает сомнений тот факт, что герои, жители села Якнуры Горномарийского района, действительно год за годом украшают дома на Троицу ветвями березы и рябины, хранят в красном углу иконы и венчаются в церкви. То же можно сказать и о героях фильма “Кусотö”, живущих в Яранском районе Кировской области: показанный ритуал заставляет зрителя поверить, что они действительно регулярно собираются на моления в священных рощах, где, руководимые картами, приносят жертвы божествам – здесь все, как и у православных, исполнено торжественности и благоговения. Вызывает сомнения лишь подача этих событий авторами: в обоих случаях они говорят обо всем марийском народе, о подлинной марийской культуре, об истинных ее истоках. Единичное, рядовое событие в свете привносимого смысла становится символом марийской культуры, изображением одновременно и ее “седой древности”, и “идеального будущего”. Избавиться от неловкого ощущения противоречивости двух предложенных образов народа, его истории и его будущего позволяют лишь размышления о неоднозначности, синкретичности показанной культурной реальности: православные говорят и поют по-марийски, женщины одеты в национальные костюмы из белого полотна; язычники возжигают восковые свечи и укладывают стопками караваи хлеба, карт плачет от умиления: “Дух Божий сходит на землю… так растрогаешься, что слезы наворачиваются на глаза, говорить не можешь”. Однако такая рефлексия часто невозможна при разовом просмотре фильма по телевидению неподготовленным зрителем, тем более что манера съемки в обоих случаях едва ли не идентична: камера большую часть времени находится перед священником или картом (в первом случае съемка ведется со стороны Царских врат, во втором – священного дерева); совпадает и атмосфера фильмов – серьезная, торжественная, подчеркивающая важность события.
Более цельный образ народа, хотя и с известными оговорками, демонстрируют политически не ангажированные авторы. “Мари земли Уржумской” – фильм вятских журналистов об “этническом меньшинстве” Кировской области – выполнен в традициях “музейного кино” и идеологии “уходящей натуры”. Марийский народ в фильме представляют несколько пожилых женщин в национальных костюмах, фольклорный ансамбль, а также носители культуры III-V вв., оставившие обнаруженные возле деревни Тюм-Тюм захоронения. Кажется, что авторы фильма не делают различий между обитателями этой земли в раннем средневековье и старушками, которых расспрашивают о старинных обычаях. Кажется, что они – наследницы древних курганов, последние марийцы на свете. Толпящиеся вокруг них дети, одетые в ничем не примечательную современную одежду, привлекают внимание оператора лишь на несколько секунд. Авторов интересует только старина, им не важна современность народа, в которой они не видят самобытности, как и, похоже, не видят будущего марийской культуры, обреченной раствориться в глобальном мире. Но даже это уже начавшееся исчезновение не составляет проблемы для внешнего, инокультурного взгляда и ориентированного исключительно на прошлое “музейного дискурса”.
В несколько ином ключе решена проблема самобытности в фильме “Тыпырдык”: грозящее стать обычной постановкой специально организованное выступление фольклорного ансамбля “снимается” импровизированным танцем на веранде деревенского дома. Здесь мы наблюдаем живую традицию без налета сожаления об “уходящей натуре”, однако также без размышлений о будущем народа, что опять-таки выдает в авторе инокультурного наблюдателя (фильм создан на студии Московского университета, автор – сотрудница Мордовского республиканского музея изобразительных искусств).
Неожиданное сочетание “музейного дискурса” и этнополитического проекта обнаруживаем в двух частях серии “Гора Аламнер. Поиск марийской самобытности”, а также в фильме “Вещий путь”, созданных в Марийском республиканском музее изобразительных искусств. В них представлены космические масштабы – марийцы уподобляются всему человечеству (мотив “первобытного этноцентризма”; мари, собственно, и означает “человек”, “мужчина”). С одной стороны, марийцы выступают в фильмах как единственный народ на земле, с другой – как часть финно-угорского мира, что подчеркивают и поэтический размер марийского эпоса, и ссылка на эстонское культурное движение, присутствующая уже в подзаголовке первой части серии “Гора Аламнер”. Рассказ о современных тенденциях в марийском искусстве дополняют кадры, снятые в залах музея, где женщины в народных костюмах прядут, ткут, шьют, демонстрируют орнаменты и поют при этом. Тема этих фильмов – марийская самобытность – оказывается предметом рассуждений их героев (журналиста, художника, ученого), иначе говоря, реализована лишь в вербальном коде, тогда как попытки ее отражения в аудиовизуальном ряде терпят фиаско: авторы фильма, стремясь показать уникальность марийской культуры, не выходят за пределы журналистских и телевизионных штампов советской эпохи, поэтому марийскую самобытность по-прежнему воплощают музейные экспонаты, фольклорные ансамбли, народный костюм и декоративно-прикладное искусство.
Место будущего заняло идеализированное прошлое.