НАРТ. ФОНД 92. ОП. 1. Д. 1603 “ОБ ОТПРАВЛЕНИИ ЭКСТРАОРДИНАРНОГО ПРОФЕССОРА ТИМЬЯНСКОГО В ВОЯЖ”. 1823. 132 Л.

[Л.1] Милостивый Государь мой Фаддей Фаддеевич^[1]!

Профессор Казанскаго Университета Симонов^[2] уведомил меня в частной переписке, что по Министерству морскому приготовляется Експедиция для плавания к Северо-западной Америке и что Ваше Превосходительство писали к нему о профессоре Естественной Истории, который нужен будет в сем вояже.
Желая предоставить сей случай одному из достойнейших по части Естественной Истории Профессоров Казанскаго Университета, как [Л. 1 об.] по обширным его в сей науке знаниям, так и по нравственным свойствам, я покорнейше прошу Вас, милостивый Государь мой, уведомить меня, каким образом могу я приступить к сему делу, упреждая всякое другое назначение.
Позвольте мне при сем случае благодарить Вас за благораспоряжение Профессору Симонову оказанное и за честь Университету Предлагаемую.
С отличным почтением и проч.

10 Генваря 1823го
С. П. Бург.
Его Преву Ф. Ф. Биллинсгаузену (sic)

[Л.79]
ПРОЭКТ ИНСТРУКЦИИ ПРОФЕССОРУ КАЗАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ТИМЬЯНСКОМУ,^[3] ОТПРАВЛЯЮЩЕМУСЯ В МОРСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ.
Отправление ваше в морское путешествие на шлюпе Смирном имеет целью то, чтоб вам как члену ученаго сословия доставить случай действовать к разширению пределов натуральной истории новыми открытиями или точнейшими изследованиями произведений природы малоизвестных. И так вам не надобно выпускать из вида, что все ваши действия во время предстоящаго вояжа должны принадлежать Казанскому университету и чрез него всему ученому свету.
Не находя удобности определять теперь с точностию будущия действия ваши, я оставляю все частности собственному благоразумию вашему, тем более что оне могут зависеть от обстоятельств, которых предвидеть и выщитать вперед нельзя, и что сверх того главная цель вам указана уже. [Л. 79 об.] Идти к ней с большим или меньшим должно зависеть от усердия вашего к выгодам университета, имеющаго право на ваши труды, и к выгодам науки.
Оставляя таким образом мелочныя подробности, я покажу здесь главныя черты будущих обязанностей ваших.
Я желаю, чтобы вы обратили ваше изследование преимущественно на такие предметы, которыми наименьше занимаются натуралисты в подобных путешествиях. Я разумею здесь животнорастения (les Zoophytes), мягкия животныя (les Mollusques) и тайнобрачныя растения, в море и на суши родящиеся, т.е. на водоросли (les algues de Linné, Tholossiophy tes de Lamounrux), на грибы собственно так называемые (champignons) и грибы надревние (les Hypoxylons), на поросты (les Lichens), мхи печеночные (les hépoliques) и лиственные (les mourrer), как такия растения, которыя по натуре своей принадле [Л. 80]жат преимущественно таким местам, в каких вы будете находиться и к которым доступ для натуралистов не всегда возможен. Но и прочих статей растительнаго царства, так же Царства животнаго и ископаемаго вы не должны пропускать без внимания, особенно в Камчатке, на островах восточного океана и на северо-западном берегу Америки, – таких местах, коих натуральныя произведения почти вовсе неизвестны. Вы обязываетесь в сем отношении замечать и верно наблюдать все то, что может вам встретиться в течение столь продолжительнаго времени, какое проведете в плавании, и в столь многоразличных местах, в каких будете находиться.
Другая обязанность ваша будет состоять в прилежном собирании естественных произведений из всех 3х царств природы и по возможности любопытных произведений искуства диких островитян для обогащения музея Казанскаго университета. Вы приготовите заблаговременно все нужныя для сего намерения вещи на деньги, которыя получите по особенному представлению моему. Есть ли б вам случилось найти [л. 80 об.] в путешествии вашем вещи редкия или хорошия коллекции натуральных произведений за деньги, вы обязываетесь покупать их для университета, сходною впрочем ценою. В сем намерении вам будет открыт на шлюпе кредит до (оставлено место для вписания суммы) рублей на щет Казанского Университета. Само собою разумеется, что вы должны будете по возвращении представить законныя удостоверения в справедливости сделанных вами за покупки выдач. В сем отношении вы не пропустите ничего замечательного. Подобныя вещи и коллекции, легко собираемыя в морских путешествиях при обыкновенном ходе дела, но иначе приобретаются в местах от моря удаленых, как покупкой за дорогую цену, назначаемую произволом продавца. Успешное и желанию моему удовлетворяющее сей части будущих обязанностей ваших я приму за мерило вашего усердия к пользам университета.
В Камчатке и владениях Российско-Американской компании^[4] поручаю вам осмотреть состояние жителей со стороны образованности их вообще. Вы представите о сем удовлетворительныя сведения и присовокупите к ним соображения ваши о средствах к водворению в сих отдаленных краях добраго просвещения в соразмерении с настоящим положением жителей и нуждами их.
О пособиях, какия потребны вам для успешнаго исполнения возлагаемых на вас обязанностей, буду ожидать в непродолжительном времени представлений ваших.
По возвращении вы должны будете представить мне отчет в ваших действиях.
Открывая вам столь много случаев показать ваше усердие к пользам Университета Казанскаго, я ожидаю, что вы употребите все силы для оправдания оказываемаго вам доверия.
Л.79 на полях по вертикали рукой Магницкого: Поручить Пр. Фуксу,^[5] изъяснив ему, куда едет Пр. Тимьянский, сообщить мне мысль свою о нужной ему инструкции; дабы из соображения той и другой составить полную.
Л. 84.
Из Петербурга до Камчатки.
Первая остановка в Копенгагене.
Вторая в Плимуте, или Портсмуте.
Третья на острове Тенерифа
Четвертая в Рио-Жанейро или у острова Св.Екатерины.
Пятая в гряде островов Тихаго моря.
Шестая в Камчатке.
Седьмая в Сотке.
Обратный путь:
От Камчатки в Японии или Китае.
В Новой Голландии.
у мыса доброй Надежды или у острова Св. Елены.
Безостановочно отсюда в Кронштат

[Л. 97]
ВОПРОСЫ, ПРЕДЛАГАЕМЫЕ ПРОФЕССОРУ ТИМЬЯНСКОМУ НА РЕШЕНИЕ В ЕГО ПУТЕШЕСТВИИ ВОКРУГ СВЕТА.

В натуральной истории человека недостает точных сведений о большой части племен, населяющих острова Тихого моря, преимущественно же о форме их черепа. Для того путешествующий натуралист должен повсюду собирать черепы и снимать верные рисунки с сих островитян. Китайцы, Японы, Корейцы, также все народы, живущие на северовостоке Сибири, Камчадалы, Чукчи и Алеуты заслуживают в помянутом отношении равное внимание. Путешественник не оставит сделать верное описание лиц сих народов и сравнить их с народами, живущими в Российских колониях на северозападном берегу Америки. Отсюда решился бы давнишний спор: принадлежат ли Эскимы к могольскому племени, к которому их относят вместе с Лапландцами Самоедными, или они суть переродившияся отрасли корня скифскаго и Татарскаго, принадлежащаго к Кавказскому племени. – Прочие американцы, особенно же Калифорнцы со многими их поколениями, доселе не могли быть подведены ни под какое из племен старого света; посему должен и их описать с наибольшию точностию, для того, чтоб быть в состоянии разграничить их поколения. [зачеркнуто карандашом] В Малайском племени, [Л. 97 об.] разсеянном по берегам всех островов Индейскаго Архипелага и населяющим почти все острова южнаго моря, находится столько разных отраслей, столько отличий в расположении лица и фигуре черепа, что верное описание сих народов было бы весьма важно для науки. Не менее важен и следующий вопрос: отчего на больших островах места самыя дикия населены людьми отличнаго племени: с курчавыми волосами, черною кожей, негрским лицем, как напр. Папуанцы на Новой Голландии^[6]? К какому племени принадлежат они?

Млекопитающия […]
Птицы […]
Земноводныя […]
Рыбы […]
Скорлуповатыя или раки […]
Пауки и насекомыя […]
Моллюски […]
Радиарии […]
Животныя, водящияся в животных […]
[Л. 101] Полипы […]
Животныя заливов. […]
[Л. 101 об.] Ботаника […]
Минералогия […]

[Л.129]
Ваше Превосходительство!^[7]

Мы в Копенгагене, и я щитаю приятною себе обязанностию описать Вам и переезд наш из Кронштата сюда, и то, что вижу и видел в столице Дании.
Мы снялись с якоря 27 Сентября, бросили якорь на Копенгагенском рейде 1го Октября: следовательно, плавание наше было скоро и, прибавить должно, весьма благополучно, ибо все это время имели свежий попутный ветр, от котораго должны были в последние сутки даже отказываться добровольно для того, чтобы безопасно подойти к Копенгагену. Свежий ветр сильно качал [Л.129 об.] шлюп, и только малое число офицеров не чувствовали морской болезни; но я не был в числе их. То однако ж правда, что я потерпел менее других: я был по крайней мере на ногах, так как некоторые не в состоянии были оставить свои койки. Вы не можете представить, как томительна эта болезнь! Она разстроивает все душевныя способности, хотя не лишает тело крепости. Тут ничто не мило, не хочется ни на что взглянуть; невозможно собрать внимание, чтоб заняться чем-нибудь; самыя чувства не принимают впечатлений: человек как будто деревенеет и ничего не [Л. 130] делает, как было со мной. Из виденнаго мною в сии четыре дня любопытнее всего были маленькия морския животныя, издающия яркий фосфорический свет, как скоро коснутся воздуха. Я не сделал еще никаких наблюдений над ними; замечу только, что животныя сии находятся уже и в финском заливе, хотя не столь в большом количестве, как здесь. Это прекрасный феномен! Можно сказать, что вода, разсекаемыя шлюпом, мечет искры, весьма приятнаго для глаза цвета.
Остановившись на якоре, мы с капитаном ездили на другой день к нашему посланнику барону Николаю^[8]; ныне обедали у него с нашими офицерами. [Л. 130 об.]
Письмо Федора Богдановича Фишера^[9] познакомило меня весьма хорошо с славным Ботанистом Горнемонном, который дает мне письмо в Лондон к величайшему Ботанисту нашего времени Роберту Броуну.^[10] Знакомства мои с учеными здешними начали взятыя чрез Горнелонна весьма легко. На другой день он заплатил мне визит и привел с собой Профессоров Рейнгарда, Бека и Скау.^[11] Последним двум я много обязан за их внимание ко мне: тот и другой наперерыв старались доставить мне удобности видеть учебныя заведения, [Л. 131] провожая меня повсюду. Профессору Скоу я обязан еще знакомством с Шумахером^[12], профессором анатомии, с славным физиком Ерштебтом /Oerstäbt/, который весьма охотно делал при мне любопытные опыты над действием гальванизма на магнитную стрелку, опыты термоэлектрическия, с Thomren’ом, директором кабинета древностей северных народов; с Профессором Ramur’ом, директором классеновой библиотеки, принадлежащей частному человеку, но открытой всем желающим читать: она богата и содержит только физико-математическия книги; с Профессором Colsmann’ом [Л.131 об.], чрез посредство котораго я увижу хирургическую академию. С другой стороны, театр доставил мне знакомство Г. Воллика, члена здешней академии Художеств, весьма обязательнаго человека, который открыл нам вход в прошлую, знаменитую Королевскую Библиотеку, покажет академию Художеств, Шарлотенбург, введет нас в мастерския здешних художников и т.д. Барон Николай испрашивает повеление Королевское открыть нам адмиралтейство: одним словом, все так хорошо идет, что превосходит ожидания.
[Л.132] Извините, Ваше Превосходительство, нескладность и дурной почерк письма. Завтра отъезжает шлюп Аполлона, на который отдаю письмо: краткость времени не позволяет писать сперва начерно и потом переписывать; пропустить же такой выгодный случай не хочется, тем более что Командир помянутаго Шлюпа охотно вызвался взять мое письмо. Он возвращается из Камчатки и спешит увидеть родину.
Дня через три мы снимемся с якоря и пустимся далее. Не смотря на позднее осеннее время, мы не терпим от холода.
[Л.132 об.] Поручая себя неизменно доброму разположению Вашему, при свидетельствовании глубочайшаго почтения Милостивым государыням Екатерине Осиповне^[13] и Елисавете Осиповне,^[14] также Михайлу Михайловичу^[15], имею честь быть

Вашего Превосходительства
Покорнейшим слугою
В. Тимьянской.
Октября 7 дня
1824 года
Копенгаген.

НАРТ. ФОНД 977. ОПИСЬ “ИСТОРИКО-ФИЛОЛОГИЧ. ФАКУЛЬТЕТА”, №164, ДЕЛО ПО МНЕНИЮ Г. ПРОФЕССОРА БУЛЫГИНА ОБ ОБСТОЯТЕЛЬНОМ НАБЛЮДЕНИИ НАД НАРОДНЫМИ ПЛЕМЕНАМИ, В КАЗАНСКОМ ОКРУГЕ ОБИТАЮЩИМИ. 14 ЛИСТОВ, 15 МАЯ 1830 Г.

Л. 1-1 (об.).
Министерства Народного Просвещения
Департамент Народного Просвещения
Императорский Казанский Университет
Ординарный профессор Владимир Булыгин
Май 1-го дня 1830 г.
В Отделение словесных наук

Небезызвестно почтеннейшим членам отделения, что ученые новейшаго времени, посвящающие труды свои в пользу наук, начинают смотреть на Историю Человеческого рода с тех сторон, которые избегали внимания прежних писателей по сей части. Не говоря о разнообразных оттенках, вводимых ныне в ряде сочинений повествовательных, я обращу внимание Отделения на опыты, сделанные братьями Тiэри. Внимание Ученого света к трудам тех не давало оставлять в равнодушии людей, желающих сколько-нибудь содействовать успехам просвещения. Университет наш, выступающим в округе своем значительное число отдельных племен народных, может важную оказать услугу ученым других просвещенных наций посредством обстоятельных наблюдений над упомянутыми племенами. Для проведения сего намерения в действие можно бы было принять в руководство сочинение, изданное г. Эдвардом: Der caraferees phisiologiques des races humaines, confideres dans leurs rapports avec l’historie.^[16] Исполнение предначинания сего могло бы подать новые мысли к распространению или уменьшению избранной расы. Сколько ни признательны должны мы быть к трудам ученых, с успехом занимавшихся прежде описанием россиян вообще и народных племен в особенности; но необходимо должны признать неполноту доставленных ими сведений для того предмета, на который почел нужным образом ныне внимание факультета. Недостаток сей произтекает от образа воззрений помянутых ученых, довольно быстро проносившихся от одного конца обширной России до другого. Между тем многие предметы должны предполагать постоянное проживание значительного времени в одном и том же месте. И так не бесполезно бы было принять нашему университету следующие меры:
1) Собирать все известные письменные документы, касающиеся особливо до истории разнообразных племен народа
2) Все предания устные, сохранившиеся в народе, хотя бы оные были даны в искаженном виде
3) Приобретать, сколько возможно, лингвистические сведения
4) Собирать самые обстоятельные сведения о нравах во всех отношениях, как общественных, так и домашних
5) Не выпускать из виду физиологических наблюдений, столь много занимающих современных нам ученых и столько важных по (вывод) из этих следствием в отношениях, политическом и нравственном. Для сего полезно бы было, при недостатке других способов к наблюдению, вменить в обязанность подведомственным учителям рисовальных искусств сделать верные портреты всех племен, разсеянных в нашем округе. Изображения сии должны быть в большом размере, во весь рост, с соблюдением всех характеристических черт, взятых в разсуждении племен: наружной формы образования, цвета кожи, волос, платья и т.п.
В сем последнем случае, равно как и в других, обращать бы для исследования нужно более к жителям сельским, где особенно приметны следы народности, обитающейся без значительного изменения от действия гражданственности.
Мысль мою честь имею представить на благоусмотрение факультета.
Ординарный профессор Владимир Булыгин

Представить на усмотрение Совета с мнением, что отделение предполагает сие считать весьма полезным для усовершенствования исторических сведений Рос. Государства.

Л. 2-2 (об.).

Министерство Народного Просвещения
Департамент Народного Просвещения
Императорского Казанского Университета
Канцелярия Совета
В Казани
25 апреля 1832 года
№ 935
(слушали 5 мая)

Выписка из протокола Совета апреля постановленного

Ст. 18. Слушано было представление словесного отделения от 30 июля 1830 года за № 72 о том, что оно мнение г. Булыгина находит весьма полезным относительно усовершенствования исторических сведений Российского государства. ОПРЕДЕЛЕНО: отвечать отделению, что изложенные в сем представлении мысли Совет находит весьма основательными; но для исполнения сего предположения отделение должно представить от себя мнение, какие средства к достижению сей цели надобно употребить. В отношении к городу Казани и близких окрестностей весь труд должны взять на себя гг. профессора и адъюнкты нашего университета, пригласив кого-либо из учителей наук в гимназии и учителей искусств. В отношении к всему округу надобно будет возложить попечение на гг. директоров гимназий. Итак, отделение обязано указать, кому из гг. профессоров и адъюнктов подобное занятие принадлежит, какого рода наставления должны быть даны гг. директорам гимназий и тем штатным смотрителям и учителям, которые под руководством Директоров и при их пособии будут трудиться над исполнением предположения. Наконец, не нужно ли все сии лица познакомить короче с сочинением Эдварда, о котором упоминает отделение в своем представлении. В прочем Совет находит нужным заметить, что подобные исследования, предпринятые с успехом одним из гг. профессоров, были бы лучшим примером для последования и другим.

Секретарь Ерохов.

Л. 3-11 (об.).
Копия
Министерство Народного Просвещения
Департамент Народного Просвещения
Императорского Казанского Университета
Ординарного профессора Владимира Булыгина
Казань 1832 год май
(слушали 5 июня)

В отделение Словесных наук

В исполнение предписания онаго отделения честь имею представить некоторые изъяснения в пополнение предположения моего относительно собирания физиономических и физиологических сведений о различных народных племенах, разселенных по Казанскому Учебному округу.
Касательно того, кому из профессоров должно заниматься предполагаемыми в представление моем наблюдениями, должен сказать, что подобные занятия не чужды для всякого образованного человека. Впрочем, по моему мнению:
а) Собирание письменных документов и устных преданий, особенно к истории принадлежащих; равно как приобретение сведений о нравах, принадлежать должно преимущественно к кругу занятий профессоров исторических наук
б) Лингвистические разыскания к занятиям профессоров словесности
в) физиономические труды должны быть возложены на учителей живописи и известных по своему искусству. Верность портретов есть первое условие для полезности подобного рода занятий.
г) остеологические занятия составлять должны предмет исследования для профессоров медицины вообще, а в особенности профессора анатомии и физиологии. К сему полезно будет присовокупить хотя кратко собственно физиологические замечания, могущие дать основные понятия о различии племен по темпераменту, способностям душевным и телесным в продолжительности натуральной истории, по расположению натуральному преимущественно к одному или другому роду болезней и проч.
Что касается до наставлений, предполагаемых Советом для Директоров округа и подведомых оным Смотрителей уездных училищ, то полагаю, во-первых, что всех обстоятельств, могущих встретиться при упомянутых занятиях, предвидеть невозможно до начатия своего дела, а в 2х, многочисленность, зависимость от местности и, по-видимому, маловажность некоторых соображений препятствуют составлению полнаго руководства для помянутых лиц. Сверх того, по моему мнению, наставление должны быть как для Директоров, так и смотрителей общие, представленные в главных чертах, а не в мелочных частностях, которые могут только стеснять круг действий исполнителей оных, а тем удалять предначинание от предположенной цели. Сие – то самое наставило меня в 1830 году выразить кратко в пяти пунктах сущность предположения собираний физиономических и физиологических сведений, касающихся разных племен, в России обитающих.
Гораздо удобнейшею почитаю меру, дабы Директоры снабжены были некоторыми сочинениями, относящимися к описанию народных племен, каковы на пример прежде мною упомянутое сочинение Эрдварда, сочинение Демуленя, Лагепеда извлечение из версии, изданное на российском языке под названием о человеке и проч.
Впрочем, когда угодно будет Совету составления упомянутых правил для лиц долженствующих собирать сведения, то ему удобите совершить сие, имея в кругу своем всех нужных для предпринимаемого труда членов. По сему считаю нужным краткое мое представление 1830 года дополнить следующими объяснениями.
Всякому образованному человеку известно, сколь важны для пополнения или пояснения разных исторических событий все письменные сего ряда документы, носящие на себе отпечаток достоверности. В таковом же виде представляющая и всякого рода памятники, по существу своему переживающие нередко все естественные и политические перевороты царств и народов. Обое же рода пособия сии могут и когда представляться наблюдателю в совокупности, что им придавать должно особенную цену. Нет нужды, что подобного рода памятники остаются не понятными для настоящего времени. Протекут иногда целые столетия, прежде нежели изыскательный ум найдет путь к постепенному оных объяснению; но польза наук не должна видеть разности во времени. Таким образом мало помалу собранные памятники и сведения о существовавших в древности царствах дали возможность пояснить уже многие важные события, которые без того обратились бы навсегда покрытыми непроницаемым мраком неизвестности. Начинающиеся чтения иероглифических надписей, найденных в Египте, как бы возобновляет для нас существование столь важного в древней истории народа как в политическом, так и нравственном и ученом отношениях.
Устные предания, сохраняющиеся в народе большею частию в искаженном виде, также могут заслуживать внимание ученого света. Теогоно-геологические предания разных народов при всей своей наружной нелепости покрывают нередко единственно источника, из коего берут свое начало, и таким образом косвенно указывают на связи взятых в рассуждение народов. Отчасти подает повод к важным заключениям и какая-нибудь часть, встречаемая между совершенно вздорными сказаниями. У Мюйяснов, народа новой Гренады, примеченные Паравеем^[17] следы существования иероглифического календаря и циклов, составляющих большой период времени, заставили его принять мнение об азиатском происхождении сего народа, недостаток литеры Л с прочими доводами делают правдоподобными сродство упомянутого народа с Японцами. Тщательные разыскания о религиозных понятиях и верованиях разных народных племен России, наблюдений над их нравами, празднествами, играми с замечаниями эпох, в кои последние совершаются, может быть иногда откроют сходство оных племен сих с важнейшими народами, давшими, так сказать, направление произшествиям политического мира. Круг полезности наблюдений над нравами, обыкновениями и прочая чрезвычайно обширен, и предметы, оным придлежащие, до бесконечности разнообразны. …обыкновения народного племени скрывает иногда предмет великой важности. Тилезиус,^[18] бывший в качестве натуралиста в ученой морской экспедиции, Крузенштерном совершенной, сочинением своим: о начале общественной жизни и формы правления на островах Южного Океана и особливо на острове Нукагива, помещенном в одном Лейпцигском ученом повременном издании, доказывает, что обычай последний полудикарей посредством надрезов или накалываний украшать свое тело разными известной формы фигурами скрывает в системе сих фигур обязательства народа к правителям, обществу, духовенству и проч. Мысли Тилезиуса, какую бы степень достоверности ни имели, ведут к прямому [наблюдению] заключению, что и платье шаманов, украшаемое разными фигурами, не должно составить (устных) привычек, делаемых без всякой скрытой для нас цели.
Бельтерами, описывающий Мексику, нашел в одном монастыре старинный испанский манускрипт, в котором говориться, что владетель Мексики имел в подчиненности своей всех окрестных правителей, кроме одного метуапанского. Из следствия сей независимости ему дозволялось к славному правителю Мексики являться в обуви, а не босым, что составляло обязанность прочих. Сие снова подтверждать может вышеизъясненное происхождение центральной части Американцев от обитателей юговосточного края Азии.
Между тем другие памятники, отысканные в разных частях Америки, ведут к умозаключениям иного рода. Отысканный ряд укреплений около больших озер Северной Америки, имеющий косвенное направление от северо-востока на юго-запад, показывают о прежнем существовании в сих местах двух разных поколений, находившихся в неприязненных отношениях. Разыскание же, сделанные в развалинах Паленки, равно и в некоторых местах южной Америки, как бы подтверждают мнение о существовавших некогда сношениях ериникиян с Американским материком.
Подобным образом могут смотреть занимающиеся разысканиями на различные памятники и оттенки в нравах и обыкновениях избираемого для наблюдения племени.
Распространившийся в Европе вкус к изучению языков и отличений наречий существующих на земном шаре народов породил, так сказать, новую отрасль учености, дал возможность сделать многие весьма важные изыскания в отношении происхождения неродства различных племен народных, обитающих как на материках, так и островах земного шара. При других отличиях в наружных формах народов изыскания лингвистические почитаются ныне главнейшим, так сказать, основным средством к отысканию происхождения различных племен. Ни климат, ни пища, ни образ жизни, ни другие какие обстоятельства – ничто не может здесь уменьшить достоверности сделанных наблюдений. Посему лингвистические наблюдения составляют в настоящем деле также предмет великой важности, иные должны быть образуемы, во 1х, на внутренние образование языка, во 2х – на самые низкие просто народные наречия, такие, как бы можно было назвать первоначальными, не потерпевшими влияния от следственных народов, в 3х – на слова в отдельности взятые, но такие, кои бы выражали первые потребности человеческой жизни; в 4х – на звуки, выражаемые обыкновенно гласными или согласными литерами. В изъяснение 3 пункта можно привести сохранившиеся во многих местах Франции Цельтические названия растений, у басков же замечалось, что имяна дикопрозябающих растений их собственные, а обрабатываемых – очевидно заимствованные из языков соседственных.
К чему же отнести можно некоторые слова, выражающие остаток астрономических сведений, заметный в разделении и счислении времени, а иногда в знаменовании недельных дней или даже в обыкновенных числах счета. Вышеупомянутый Паравей сравнивал в циклах дни Мюйясков с японским, находит для известных чисел одни и теже значения у обоих народов. А ученый Сибольд замечает, что у Японцев названия дней, исключая одного первого, оканчиваются на звук [...], подобное встречается и у мюйяков, у лезгинов сие на ко и ико. Имя злого духа Японцев выражается словом фомаготта, а у мюйясков оное произносится фи-макута.
Совершенное соседство звуков или недостаток одних и избыточество других в сравниваемых языках открывает весьма явственно различное оных происхождение или сродство. Недостаток звука, выражаемого буквою (лит.) Л, как выше уже приведено, было мною найден как у Японцев, так и у Мюйяков Американских.
Физиономические занятия требуют опытной и верной кисти. Лица, с которых предполагается снимать портреты, должны быть тщательно изыскиваемы, так, чтобы в одном сем лице соединена была характеристика целого народного племени, здесь живописцу предстоит обязанность познакомить себя предварительно с характеристикою народа, особенно в уединении живущего, и, так сказать, схватить все общее, прирожденное целому племени. Художник не должен упускать для сего из виду сравнение лица разных полов, возрастов, (дородности), степени здоровья и прочаго. При сем заметить должно, что при самых смешениях разных племен сохраняется характеристика смешавшегося лица от того, что в семействах многочисленных большая часть детей сходна бывает с отцом и его семейством по линии, а не продолжается средняя общность отца и матери, встречаемая в ублюдках, при первоначальном смешении различных пород. В следствие того два племени, смешавшиеся в какой-нибудь стране при равенстве в числе, могут оба поддерживаться, а в случае не равенства малочисленнейшие будут теряться постепенно от дальнейшего смешения.
Физиологические наблюдения в пространном смысле разделены могут быть на два отделения, из коих к 1 относятся занятия остеологические, а к 2м собственно физиологические. В первом случае наблюдающему представится поразительное отличие в наружном образовании народных племен, когда он обратиться к существам живым. Для яснейшего усмотрения соотношения между разными частями человеческого тела полезно бы, кажется, было иметь в Университетском натуральном кабинете примерные скелеты каждого племени, а в случае какого либо по сему предмету запущения по крайней мере собрание Чучелов, которые бы могли служить от части для поверки собираемых сведений над живыми людьми, а отчасти для дальнейших ученых соображений, кои могут быть сделаны в Университете во всякое время при помощи всех других пособий. Дабы избежать неточности, могущей проистекать от частности образования черепа, следует оных иметь по нескольку экземпляров. Также весьма бы полезно было, чтобы сии экземпляры заимствуемы были от разных голов и возрастов. Вероятно, сие самое различия особ, или собирание черепов без всякого разбора сделанное, дало повод Ламбару, сделавшему некоторые наблюдения физиономические над народами Германскими, сказать, что по Дрезденскому собранию черепов часто можно находить великую разницу в экземплярах, носящих имя одного и того же племени.
В собственно-физиологических изысканиях наблюдающий, так сказать, углубиться в природу физического состава человека и их сношений, проистекающих отсюда свойств с природою душевных способностей, извлечет основные законы разных человеческих действий, составляющие главнейшие оттенки в нравах разных поколений человеческого рода.
Собранные портреты и черепа различных племен могли бы в последствии времени быть издаваемы Университетом в свет в верных копиях, к коим неизлишне бы было присовокупление и прочих наблюдений. Тогда важны сего рода сведения соделались бы собственностию всего ученого света.
В заключение нужным считаю сказать, что в случае недостатка пособий к исполнению всех вышеизъясненных предположений полезно будет прибегнуть к средствам очень простым, употребленных Ламбаром при наблюдениях его над германскими племенами. По его мнению, главнейшие физиономические различия выражены быть могут через описание оклада лиц, размера главнейших черт онаго и взаимного между последними соотношения. Оклад он ограничивает пятью линиями, образующими пятиугольник разного вида. Пятиугольник сей составляют линии: горизонтальная, проводимая через лоб у корня волос, две прочия стороны пятиугольника составляются из вертикальных линий, проходящих от висков вниз до угла нижней челюсти, а две последние, идущие от помянутого изгиба челюсти до оконечности подбородка, где и сходятся обе. Сиим пятиугольником с присовокуплением описания различных форм: носа, глаз, волос, бровей, щек, губ, подбородка и цвета кожи оттеняет он все племена Германии.
Из всего сказанного видеть можно, что предположенный мною труд, взятый в виде пространном, только тогда будет в полной мере полезен, когда одна ветвь занятий послужит подкреплением для другой. Чем более встретиться точек соприкосновения в оных, тем предприятие будет ближе подходить к своей цели. Следовательно, труды одного профессора едвали могут идти успешно, по предположению Совета, в выписке из протокола его изображенному.
Все сии предположения имею честь представить на усмотрение отделения Словесных наук. При сем прилагаю и выписку из Протокола Совета от 25 апреля 1832 года за № 535м, препровожденную ко мне отделением для нужных по сему делу соображений.

Подлинное подписал о. п. Владимир Булыгин.

Л. 12.

Министерство Народного Просвещения
Департамент Народного Просвещения
Императорского Казанского Университета
Совет
В Казани
27 июня 1832
№930
(слушали 23 июня)

Выписка из протокола Совета июня 18 дня Постановленного:

Ст.13. Слушано представление отделения Словесных наук от 15 июня сего года за №33 с представлением мнения г. ординарного профессора Булыгина относительно собрания физиономических и физиологических сведений о различных народных племенах, разселенных по Казанскому учебному округу. ОПРЕДЕЛЕНО: мнение г. профессора Булыгина препроводить в отделение Словесных наук, уведомив, что и Совет оное одобряет, и прося, чтобы согласно сему предположению отделение преступило к исполнению.

Секретарь Совета Ерохов.

Определено: дать выписку т. Профессору Булыгину, чтобы он благоволил доставить от себя мнение, какие он предполагает средства употребить к приведению в исполнение предначертаний, (изображенных) в его мнении

Л. 13(об.).

Определено: Донести Совету, что отделение, (имея) в своем распоряжении никаких сумм, которые (б…) потребуется (сие) приведение в исполнение, не может принять на себя оного проекта, что проф. Булыгин тем более что и Совет профессора Булыгина не против проекта…. невозможным при настоящих средствах из членов отделения никто не…. решил приступить к выполнению сего проекта по недостатку и способов и времени от прочих их обязанностей.

Л. 14.

Министерство Народного Просвещения
Департамент Народного Просвещения
Императорского Казанского Университета
Ординарный профессор Владимир Булыгин
Казань
Августа 11го дня 1832го года
(слушано 20 августа)

В Отделение Словесных наук

В следствие выписки из протокола Отделения постановленного 23го июля сего года честь имею донести, что приведения в исполнение этих предположений, кои обозначены были в моем представлении, касающемся до собирания физиономических и физиологических сведений о различных племенных народов Российского Государства, представляется мне совершенно не возможным. Из моего последнего представления отделение усмотреть могло, что собирание помянутых сведений не может быть произведено каким-либо одним лицом, что потребует необходимые сношения с лицами разных ведомств и повлечет за собою непредвиденные издержки, чего нельзя произвести без содействия Совета. Но как Совет Университета приведение в исполнение изложенных мною предположений возлагает на одно отделение, не изъявя со своей стороны готовности к вспомоществованию, то полагаю нужным начатое о сем предмете дело вовсе прекратить или отложить дальнейшее онаго производство до того времени, когда могут открыться обстоятельства для того благопредприятия.

Ординарный профессор Владимир Булыгин.

НАРТ. Ф. 977. ОПИСЬ “СОВЕТ”. Д. 1266, “ДОКУМЕНТЫ О НАУЧНОМ ПУТЕШЕСТВИИ В ИРКУТСК И МОНГОЛИЮ КАНДИДАТА О. КОВАЛЕВСКОГО И СТУДЕНТА О. ПОПОВА, Т. 1. (23 АПРЕЛЯ 1828 – 15 МАЯ 1832)” НА 168 ЛИСТАХ.

Л. 1-2.

Министерство Народного Просвещения
Департамент Народного Просвещения
От Попечителя Казанского Учебного Округа^[19]
В Казани
Апреля 1828 года
№ 653

Об отправлении Ковалевского^[20] и Попова^[21] в Иркутск для обучения Монгольскому языку и проч.
(слушано 24 апреля 1828 г.)

В Совет Императорского Казанского Университета

Г. Министр Народного Просвещения,^[22] по представлению моему, изъявил от 9 сего апреля за № 2206, согласие, что бы находящиеся при Казанском Университете Кандидат Ковалевский и оканчивающий курс учения студент Восточной словесности Попов, по случаю предполагаемого умножения кафедр Восточных языков в Казанском Университете, отправлены были в Иркутск к служащему там переводчиком Г. Статскому Советнику Игумнову,^[23] на четыре года для изучения Монгольского языка, с производством им на содержание, сверх прогонов, которые будут отпускаться по числу верст, ежегодно Ковалевскому по тысяче, а Попову по пятисот рублей и каждому на подъем единовременно по пятисот рублей из сумм, назначенных на выдачу и прогоны студентам, определяемым к должностям в учители, и по тысячи рублей ежегодно на покупку книг Монгольских и Манчжурских на следующих, г. Министра утвержденным основаниях:
1. Попов будет находиться под непосредственным надзором, во всех отношениях, Кандидата Ковалевского, который заслужил доверенность Начальства своего.
2.1000 рублей, ежегодно назначенные на покупку книг Монгольских и Манчжурских отпускаемы на ответственность Кандидата Ковалевского, который должен ежегодно доносить Университету о купленных им книгах и рукописях, представлением отчета в сих деньгах.
3. Книги и рукописи сии Кандидат Ковалевский по возвращении должен представить в Казанский Университет и они останутся собственностью Университета.
4. Кандидат Ковалевский и студент Попов, приобретя нужные сведения для преподавания Монгольского языка и доказав сие на опыте, займут по возвращении их в Казань первой место профессора сего языка, а второй адъюнкта при Казанском Университете или при предполагаемом Восточном Институте.
Уведомляя о сем Совет Казанского Университета для надлежащего сведения, предлагаю:
1. Уволить Кандидата Ковалевского от занимаемой им ныне должности Помощника Инспектора Казенных студентов с 1 наступающего мая, объявив ему мою совершенную благодарность за усердное, деятельное и ревностное исполнение означенной должности. 2. Подвергнуть испытаниям студента Попова, дабы он мог, ежели будет удостоен, получить звание действительного студента, потому что до окончания курса остается только один месяц. 3. Объяснить Кандидату Ковалевскому и студенту Попову, что я их отправлю в Иркутск при надлежащих от меня отношениях к Г. Генерал-Губернатору Восточной Сибири и Статскому Советнику Игумнову в исходе наступающего мая месяца. Об отпуске им следующих денег я вместе с сим предложил Правлению Университета.

(подпись: Мусин-Пушкин)

Л. 17-20 (об.).

Инструкция Гг. Ковалевскому и Попову

1. Каждый из них должен иметь для себя дневную книжку; не вверяя ничего памяти, он обязан записывать в нее все, что он заметит вернаго или неверного в продолжении дня, и притом стараться описать случившееся с ним перед концом дня (исключая разве тогда только, когда непреодолимые препятствия не позволят ему сделать того), подробно и на языке, более употребительном, чтоб в случае его смерти удобнее можно было понимать его. Таким образом, говоря об одном и том же предмете, они придадут своему повествованию более занимательности, когда, не сговорившись между собою, будут рассматривать оный с различных точек зрения, и более вероятно, когда как отдельные свидетели, будут в мнениях своих согласны. Посему весьма не маловажно будет видеть наблюдения их о нравах, обычаях и склонностях могольских поколений, о естественной истории и физических свойствах земли их.
Даже противоречия, основанные на достаточных причинах, могут или служить доказательствами исторической истины, или приблизить неверные факты к более верному заключению. Сии дневные записки должны через каждые полгода отсылаться в Университет под казенною печатью. Здесь они, может быть, подадут повод к новым замечаниям на счет некоторых темных мест истории, географии и литературы Востока.
2. Они должны ласково обращаться с тамошними жителями, не противоречить их религии, не презирать ея, но напротив с должным вниманием вникнуть в догматическую, этическую и асцетическую части Ламаизма, также в различные отступления оного в различных странах. В обхождении своем с ними они должны стараться приобретать новые познания и опыты в отношении их национального характера, народных преданий, разных связей между тончайшими и грубейшими их наречиями, их понятии о строении мира, физических явлениях и наконец в отношении их образа лечения болезней.
3. При покупке рукописей они должны смотреть не на красоту и драгоценность оных, но на верность содержимого и на древность их, хотя бы им не запрещали покупать церковные книги, однако особенное внимание им надобно обратить на получение словарей (как то: Каган-у бидшксан Монгол-учен-у тулии бидим, обнародованного по повелению государя Канге-ги в Пекине 1417 года, 20 тетрадей в 8 ½ п.л.), сочинений исторического, астрономического и медицинского содержания, и, если таковые найдутся, стихотворений и книг, касающихся до естественной истории, географии и других наук, пусть поставят они себе долгом отыскать один или два экземпляра столько оспариваемого исторического сочинения: Монгол-Кадуп Тогуджи, составленного Ссаранг Ссяценом (или Санан-Сяцен Кунге Тайджиме) и содержащего жизнь могольских царей, пусть осведомятся по тщательней, нет ли, кроме всего, еще других историй, которыя бы, как напр.: История Тай Юань ни битке^[24] и друг., могли служить к подтверждению, опровержению или распространению изложенных Ссаранг Ссяценом фактов.
4. Кроме сих первоначальных сведений, им необходимо должно заняться и встречающимися памятниками, надписями и монетами, описать оныя или по крайней мере снять списки, сколько возможно точнее. Не бесполезно будет, если и ознакомятся с орудиями (на полях: и домашними утварями) могольских племен, с их одеждами, вообще со всеми предметами природы и искусства и т.д. и если заметят для себя не только употребления их, но и названия.
5. За всем тем при изучении предполагаемых языков не только одна теория должна быть предметом их стараний; настоящей выговор слов и отступления, которым подвергается разговорный язык, должен не менее привлекать их. Руководством к сему может им служить: (Abel-Remusat J.P. Recherches sur les langues tartares ou Memoires sur different points de la grammaire et de la litterature des Mandchous, des Mongols, des Ouigours, et des Tibetaines. Paris, 1820). Впрочем, позволяется им распространить или опровергать сие сочинение, где они найдут оное не достаточным или не верным.
6. Так как оба путешественника получили уже классическое образование по другим языкам, то им самим можно было сообразиться, на что именно при изучении сих для них еще новых языков им надобно обратить особенное внимание.
Отдельные вопросы:
Что должно разуметь под словом Солонагос? Так ли, или Саллангос должно произносить оное? Действительно ли Моголы называют оным жителей Кореи, которые у Юань именуются Солго?
Означается ли и нынче еще под словом Сартол земля Сарти или бывшая Бихария с Западною частию Малой? В каком смысле оно было принимаемо у Могольских писателей?
Под каким именем встречаются у Моголов горы Алтайские и река Иртыш?
Что значило у прежних Моголов выражение: Чингис, имя знаменитого их завоевателя, и что значит оно теперь? Значит ли оно: великий, славный, или значит свинья, каковым названием они, может быть, хотели показать, что он родился в яре свиньи или птицы, подобной фениксу, или тоже что татарское Денгис Океан, так что Чингисхан таким образом мог бы быть принят за обладателя океана, всемирного, неограниченного властелина; или происходит оно от некоторого крика птицы, похожего на сие название, который моголы приняли за счастливое предзнаменование будущей славы избираемого ими владетеля; или от слова Чино, волк синеватого цвета, по коему бы Чингисхан происходил от фамилии ханов Ту Кун?
Что значит слово Моголы или Монголы, когда началось сие значение, когда вошло оно в употребление, и нет ли каких-нибудь следов в исторических сочинениях или народных преданиях, что они прежде некогда назывались Бида или Биде, потому что китайцы всех варваров, обитающих от них к северу и принадлежащих к Тунгузскому племени, означали сперва общим именем Пе-Ти, как напр. Аравитяне придавали Персиянам название ₰? Было ли сие имя в последствии времени принято между моголами как имя народа и страны, как то имело место у Персиян, или было это древнее тибетское наименование Моголов; или означало ли, наконец, оно какое-нибудь уйгурское племя?
6. Что известно могольским поколениям из их преданий о начале Манджу; откуда производят они сие имя, из собственного ли языка или китайского, на котором оно обозначает весьма обширную провинцию?
7. Нет ли у Тунгусов собственного национального имени для себя? Что значит выражение Бойе или Бие, или Донке, от коего обыкновенно производят слово Тунгуз, приданное им в Сибири? Как Манджу называют Тунгусов, и как опять они именуют себя в различных странах, напр. на берегах Охотского моря или Байкальского озера?
8. Происходит ли теперешнее название реки Енисей от Йоандесси, коим обозначались верхния владения Тунгусов?
9. Какое письмо разумеют Моголы под словом Доербелджеин или квадратное письмо, упоминаемое Арабшахом и изобретенное, как полагают, великим их Ламою Паспою или Пакбою? Был ли он некогда в употреблении и нет ли еще в сем случае монет, напр. от Кублая хана, которых надписи были бы или в целости или только частью вычеканены сим почерком?
Само собою разумеется, что все сии вопросы не должны быть просто разрешимы словами: да, нет. Долг языковедца – показать в точности начало, смешение и искажение различных фактов, очистить и объяснить оные критикою, присовокупить время события, почерпнутое из истории или преданий, и повсюду сопровождать оные несомненными доказательствами существования или не существования их.

Профессор Вл. Булыгин.^[25]

НАРТ. Ф. 92. ОПИСЬ 1. Д. 4803. ДЕЛО КАНЦЕЛЯРИИ ПОПЕЧИТЕЛЯ КАЗАНСКОГО УЧЕБНОГО ОКРУГА “О ПУТЕШЕСТВИИ ЭКСТРАОРДИНАРНОГО ПРОФЕССОРА ПОПОВА ПО КАЛМЫЦКИМ СТЕПЯМ АСТРАХАНСКОЙ ГУБЕРНИИ”, НА 49 ЛИСТАХ.
Л.1-2 (об.).

Копия с письма экстраординарного профессора Попова^[26] к г. попечителю Казанского учебного округа 2 февраля 1838 г.

Ваше Превосходительство, Милостивый Государь, Михаил Николаевич^[27]

Некоторые калмыцкие князья убедительно просили меня принять на себя труд составить Калмыцкую грамматику, которой они до сих пор не имеют. Я охотно готов выполнить это полезное предприятие и при этом случае считаю долгом изложить Вашему Превосходительству вкратце свои мысли касательно этого предмета.
[…]
Моя цель – написать сравнительную грамматику языков монгольского и калмыцкого и составить таковой же ручной словарь, чтобы эти два пособия достаточно указали степень разъединения языков Монгольского и Калмыцкого и дали средство связать эти два ближайших звена в одну неразрывную цепь.
[…]
Для выполнения этого значительного и совершенно нового предприятия необходимо иметь материалы, которые не иначе могут быть приобретены, как на самом месте. Поэтому я считаю весьма полезным объехать нынешним летом главные калмыцкие улусы, расположенные в Саратовской и Астраханской губерниях и части Кавказской области; тут удобнее могу я сравнить все местные наречия, входить в филологические исследования и наконец пользоваться сочинениями Калмыков под руководством ученых их кэлунов. – Для этого путешествия я предполагаю употребить четыре месяца, а именно с половины мая до половины сентября: время – самое лучшее для разъездов по улусам и более свободное от обязанностей моей службы. Первым пунктом, с которого я думаю начать обзор Калмыцких степей, будет улус Хомоутовский владельца князя Тюменева как ближайший к Астрахани…

Л. 22
Письмо экстраординарного профессора Попова к г. попечителю Казанского учебного округа из Астрахани 31 мая 1836 года

Ваше Превосходительство, милостивый государь Михаил Николаевич,

21-го числа мая приехал я в Царицын. Первым моим делом было поразведать кое-что о кочующих тут Калмыках; но, к сожалению своему, я не нашел таких людей, которые бы могли достаточно удовлетворить мое любопытство. Здесь большая часть жителей имеет безпрерывные сношения с Калмыками малодербстовского улуса, но круг их деятельности так тесен, что предметы, не входящие в их торговые расчеты, для них совершенно чужды; каждый из них, начиная от бедного ремесленника до богатейшаго купца, живет за счет своих кочевых соседей и не хлопочет узнавать их ни с какой другой стороны, кроме той, которая доставляет ему средства извлекать побольше барышей….
[...]

Л. 31
Его превосходительству, господину Попечителю Казанского Учебного Округа

Честь имею при сем представить Вашему Превосходительству некоторые свои замечания о настоящем быте Приволжских Калмыков, сделанных мною во время путешествия по кочевьям этого народа.

Проф. Александр Попов
Казань 9 ноября 1836 г.

Л. 32-32 (об.), Л. 37-38.

Краткие замечания о Приволжских Калмыках

Предпринявши путешествие по Калмыцким Улусам, я предварительно предположил себе целью следить калмыков в отношении их нравов, обычаев, религии и в особенности языка, сравнительно с единоплеменниками их – Монголами. Такое рассматривание необходимо должно показать нам, что сохранил этот народ из родного своего достояния на чужбине и что занял от новых своих соседей в замене своего собственного, оставленного по местным обстоятельствам, или забытого от времени и пространства, которые разлучили его с родиной. В этот отчет я ограничусь только общими замечаниями о настоящем быте калмыков с указанием на главных владельцев, которых власть преемственно переходила от одного к другому, подробные же изображения этого предмета требует труда особенного, долговременного, который я надеюсь, если позволят мне занятия мои по службе, окончить вполне.
Известно, что в XVIII столетии внутренние раздоры и междоусобия, бывшие в Чэпумарии, заставили многих Владельцев оставить свое отечество и искать или приключений, или покойного приюта в чужестранных государствах. Некоторые из них, утомленные борьбою со своими единоплеменниками и принявшими тогда в семейной их вражде участие китайцами, поддались под власть Бекдо-хана, другие укрывались у Туркистанцев, а один из них торгоутовский владелец Хо-Урлук с 6 сыновьями и 50000 кибиток его подвластных двинулся к только что возникшим тогда сибирским городам, где предпринимал неприязненные действия, но, испытавши в разное время неудачи при своих набегах, он отправился, по сказаниям Калмыкским, в 1630 году искать счастья к берегам Урала и на пути покорил своей власти татар Чжи булуцких, ногайцев, хатай Кипчак, малибан и др., потом перешел он к берегам Волги, где, казалось, на время успокоился…
[...]
В настоящее время Калмыцкий народ состоит также из трех главных поколений: торгоутов, дюрботов и хомоутов, как и прежде, только раздробленных на мелкие участки…
Эти степи к Востоку занимают пространство от истока реки Кумы до Астрахани, потом тянутся вверх по обоим сторонам реки Волги – по луговой до кочевьев Киргизской орды, а по горной до колонии Сарепты, северную границу их составляет излучина между Волгой, Сарептой и Царыцыном; к Западу находятся жилища Донских казаков, а к югу реки Кума, Маныч и Налицев – всю полосу земли, пролегающую между реками Сарпой и Волгой вдоль до Маныча, Кумы и Мочагов, занимает необъятная равнина, которой природа, кажется, отказала во всех дарах своих. Здесь не встретишь ни приятной зелени, ни прохладительного ручья, ни даже озера с пресной водою; корончаки, ковыль и полынь – вот все богатства, которыми наделила эти безжизненные места. Впрочем, человек везде находит способы к достижению своего благополучия. В то время как оседлый житель хлопочет о цветущем состоянии земледелия, искусств и торговли, скиталец-калмык в этой обжаренной пустыне заботиться о прокормлении стад своих и довольствуется тем, что дала ему на долю скудная природа. Каждый счастлив по своему! Если бы судьба обрекла образованного Европейца на житие в этих мертвенных степях, им овладела бы грусть при виде вечного однообразия и он считал бы их своим гробом. Напротив того, кочующий калмык здесь блаженствует; он не променяет своих худоков ни на какие фонтаны; полынь ему кажется дороже всех роскошных цветов, потому что она доставляет здоровый питательный корм для стад его; войлочную кибитку он считает земным раем и не отдаст ее ни за какие огромные палаты; он в ней волен и находит полный разгул дикой своей свободы! Поселите же этого самого Калмыка в великолепной столице – она покажется ему темницей, и он стоскуется в ней по родным степям своим…

НАРТ. Ф. 977. ОПИСЬ СОВЕТА. Д. 933 “О НАУЧНОМ ПУТЕШЕСТВИИ ОРДИНАРНОГО ПРОФЕССОРА ЭЙХВАЛЬДА ПО БЕРЕГАМ КАСПИЙСКОГО МОРЯ”. 1 МАРТА 1824 – 28 ДЕКАБРЯ 1842, НА 103 ЛИСТАХ.

Л. 81

Министерство Народного Просвещения
Департамент Народного Просвещения
Казанский Университет

Ординарного Профессора Эйхвальда^[28] донесение о путешествии по Каспийскому морю и по Кавказским горам.
15 октября 1826 го года
(слушали 16 октября 1826)

В Совет Императорского Казанского Университета

Представляю при сем краткое описание моего путешествия, я надеюсь, что Совет Университета не откажет мне как в собственном своем мнении, так и ходатайством дать справедливую цену тем трудам, которые должны были вознаградить малое пособие в деньгах для такого рода путешествия при обширности исследований и в опасных странах, населенных дикими народами. При той ревности и любви к наукам, которые одушевляли меня в продолжении путешествия, я не могу сожалеть о трудах, мною понесенных, потому что, не смотря на все препятствия, мне удалось проникнуть далее, нежели где были Паллас,^[29] Гмелин,^[30] Гильденштадт,^[31] и увеличить их открытия новыми произведениями природы. И так я почту себя в полной мере вознагражденным, если мое желание исполниться и Совет благоволит исходатайствовать от г-на Министра^[32] скорые средства к тому, чтоб описание моего путешествия могло быть издано на немецком языке на щет казны, с гравировкою хорошей работы. Сочинение должно быть весьма обширное, до того, что необходимо будет разделить его на 2 части; гравированные листы также в большом количестве. Об этом обстоятельстве нахожу нужным упомянуть за тем, чтобы можно было наперед сколько-нибудь судить об издержках.
Ординарный профессор Эйхвальд.
НАРТ. Ф. 977. ОПИСЬ СОВЕТА. Д. 2450. “ОБ ОТПРАВЛЕНИИ МАГИСТРОВ БЕРЕЗИНА И ДИТТЕЛЯ НА 3 ГОДА В УЧЕНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ЕВРОПЕЙСКОЙ ТУРЦИИ, МАЛОЙ АЗИИ, ПЕРСИИ, СИРИИ И ЕГИПТУ”, 13 ДЕКАБРЯ 1841 – 12 СЕНТЯБРЯ 1851, НА 124 ЛИСТАХ.

Л. 1-1 (об.).

Министерство Народного Просвещения
Казанский учебный округ
Магистрам Диттелю^[33] и Березину^[34]
В Казани
20 ноября 1841 г.
№4882
От попечителя^[35]

Совету Казанского Университета

Совету Казанского Университета известно, что казенокошные магистры восточной словесности Диттель и Березин предназначаются к ученому поприщу при Университете. Для успешного и вполне удовлетворительного приготовления к этому назначению г. Министр Народного Просвещения^[36] в следствие представления моего входил с запискою в Комитет гг. министров об исходатайствовании Высочайшаго Его Императорского Величества^[37] повелении: магистров Диттеля и Березина отправить в июне будущего 1842 года на 3 года в ученое путешествие по Европейской Турции, Малой Азии, Персии, Сирии и Египту для приготовления к занятию со временем в Университете кафедр языков: Арабского, Персидского и Турецко-татарского с отпуском их на содержание во время путешествия, на путевые издержки и на наем в разных местах учителей по тысячи триста пятьдесят рублей серебром в год, каждому из хозяйственных сумм Университета.

Л.4.

Министерство Народного Просвещения
Казанский учебный округ
Дополнение к № 4882
В Казани
21 января 1842 года
№ 327

От попечителя

Совету Казанского Университета:

В дополнение к предложению моему от 20 ноября 1840 года препровождаю у сего в Совете Казанского Университета для надлежащего сведения печатный экземпляр утвержденного гг. Министром Народного Просвещения^[38] плана ученого путешествия по Востоку магистров Диттеля и Березина
Попечитель Казанского учебного округа Тайный советник
М. Мусин-Пушкин

Л. 7-25 (об.).
План ученого путешествия по Востоку магистров Казанского Университета Диттеля и Березина, составленный по поручению Попечителя Казанского Учебного Округа, ординарным профессором Казанского Университета Мирзою Казем беком;^[39]
разсмотрен Императорскою Академией Наук и утвержден г. министром Народного Просвещения 27 ноября 1841 года

Казань,
В Университетской типографии, 1841

Глава первая
Время, потребное для путешествия, распределение его сообразно с местностями и временами года

1. ВРЕМЯ И ПОРЯДОК ПУТЕШЕСТВИЯ
Время, потребное для ученого путешествия гг. магистров Восточной Словесности Диттеля и Березина по Востоку, со дня оставления ими Казанского Университета должно продолжаться не менее 3-х лет; из них собственно на путешествие по восточным странам, вне Русской границы, полагается с небольшим два года с половиною, а остальные за тем без малого полгода – на проезд по России туда и обратно, на карантины и непредвиденные задержки.
Положенные на пребывание за границей два с половиною года будут разделены следующим образом: 10 ½ месяца в путешествие по Персии; 1 ½ месяца на проезд через восточную часть Турции; три месяца на путешествие по Сирии; четыре месяца по Египту; 2 ½ месяца на пребывание в Смирне, на посещение части Малой Азии и на дорогу в Константинополь, за тем десять месяцев на пребывание собственно в Константинополе и на непродолжительные поездки для посещения любопытных мест северо-западных частей Анатолии и юго-восточных Румелии. Всего на пребывание за границей полагается 31 ½ месяца.
Чтобы соединить выгоды с удобствами в предполагаемом путешествии, молодые ориенталисты должны сперва посетить Персию, потом Сирию, после того Египет, а в заключение Турцию.
Примечание: Выгоды и удобства такого распределения состоят в следующем:
а) Предварительное усовершенствование в Персидском и Арабском языках необходимо и полезно для усовершенствования себя в языке Турецком. Высший книжный язык Турецкий, будучи по большей части составлен из чистых Персидских оборотов и арабских слов, отличных только кое-где грамматическими изменениями Турецкого, необходимо требует предварительно хорошаго знакомства с Персидским и Арабским языками. Эта истина может быть подтверждена тем, что всякий Персиянин, основательно знающий свой язык, не имея даже ни какого практического знания в Турецком, посредством одной грамматики последняго лучше поймет самые трудные и замысловатые сочинения на Турецком, как то: Ризы, Аги и других подобных авторов, чем природный Турок, незнающий ни Персидского, ни Арабского. Таким образом, молодые путешественники, усовершенствовавшись в Персии в языке этой страны, обогативши запасы своего знания в Арабском посредством путешествия по Сирии и Египту, приготовят себя с тем вместе к отчетливому постижению языка Турецкого, так что в Турции они не будут уже нуждаться во многом времени для изучения этого языка; но, напротив того, имея более досуга, будут в состоянии посвятить его другим полезным отраслям высших познаний.
в) Если же, путешествовав сначала по Турции и усовершенствовавшись там в Турецком языке, они потом прибыли бы в Персию, где не будет практики в чистом Оттоманском наречии в продолжении десяти месяцев, они бы очень легко могли более или менее утратить свое знание в этом наречии еще прежде своего возвращения в Россию; тогда как изучив сначала Персидский язык в Персии, по прибытии в Турцию они могут в полной мере поддерживать в нем свои сведения посредством разговоров с лицами высшего круга и образованного сословия.
с) Посетив сперва Азербайджан, молодые путешественники могут упражняться в Азербайджанском Турецком наречии, и, тем обогатив свои сведения, уже приобретенные в Казанском Университете в наречиях Тюркских, более приспособят себя к скорейшему изучению чистого и высшего Турецкого идиома.
d) Распределение таким образом путешествия сокращает путь и представляет более удобства в распределении самаго времени.

2. ОБЩИЙ МАРШРУТ
На этом основании общий маршрут путешественников должен быть следующий: из Казани в Астрахань, из Астрахани Каспийским морем (чтобы избежать опасностей, встречающихся на пути между Кизляром и Дербендом) в Дербенд, потом сухим путем через Кубинскую, Бакинскую, Шекинскую и Карабахскую провинции, в Тавриз; а оттуда через Гилан и Мазандеран в Тегеран. Эти последние две страны, Гилан и Мазандеран, были менее посещаемы Европейцами, и внимательным путешественникам, без сомнения, представят еще обильные случаи к новым наблюдениям. Желательно, чтобы оба ориенталиста как в этом случае, так и вообще избирали преимущественно неизвестные еще или мало проезжие пути, потому что боязливое следование по большим дорогам может представить им только такие замечания, которые уже прежде были делаемы другими путешественниками и по большей части должны быть известны. Но в случае, что гг. магистрам Диттелю и Березину встретятся на пути какие-либо важные непреодолимые препятствия, им предлагается и другой кратчайший и удобнейший путь из Тавриза в Тегеран, именно через Казбин. – Потом из Тегерана они отправятся в Испаган, затем в Шираз, а здесь, посетив Истахр, Хазерун и Шапур,^[40] они поднимутся через Хузистан к берегам Тигра, проведя здесь несколько дней между Тигром и Ефратом и посетив Хилле, около которого видны великолепные остатки древняго Вавилона, они проедут в Багдад. Из Багдада отправятся прямо в Мусюль, оттуда в Диарбекр; из Диарбекра повернут влево в Семисат; а из Семисата поедут прямо или через Бир в Искендерун. Отсюда начинается путешествие по Сирии.
Из Искандеруна путешественники отправятся в Алеппо, потом в Антакие или Антиохию, оттуда в Тадмор или Пальмиру, отсюда в Бальбек, и затем в Дамаск. Из Дамаска они поедут в Акр, в Яффу, в Иерусалим, потом Газ, где они приготовятся к отъезду водою в Александрию.
Здесь начало путешествия по Египту. Из Александрии по каналам они спустятся в Нил и возьмут направление вверх к Каиру; от Каира, посетив любопытные окрестные места, поднимутся еще вверх по Нилу, сколько позволяют им обстоятельства, и, если можно, даже до самых Фив (развалин). Отсюда тем же путем будут возвращаться к Каиру, а от Каира, взявши направление по Дельте к северо-востоку, проникнуть в Дамиетту, откуда морем отправятся в Смирну.
Отсюда начинается путешествие по Турции. Из Смирны гг. Диттель и Березин углубятся в Малую Азию для посещения любопытных мест; возвратившись оттуда, отправятся морем в Константинополь. Из Константинополя при удобных случаях они могут делать непродолжительные экскурсии в Анатолию и Румелию, а потом, окончательно простившись с Турцией, морем отправятся в Одессу, и, объехав Крым, возвратятся в Казань.

3. ПРИБЛИЗИТЕЛЬНОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ВРЕМЕНИ ПО МЕСТНОСТИ
Положенные 2 с половиною года путешествия вне России должны быть разделены приблизительно по тем странам и городам, где молодым ориенталистам назначается быть, так однакож, чтоб это распределение не слишком стесняло путешественников и не лишало их свободы ввести какое либо изменение сообразно с местными и временными обстоятельствами. Гг. Диттель и Березин, имея в виду извлечение существенной и по возможности большей пользы для собственного любознания, постараются дорожить своим временем и употребить его преимущественно для целей лингвистических, указанных им начальством. Таким образом, вот приблизительное со всею возможною точностию, но необходимо допускающее разные уклонения по мере встречающихся обстоятельств.
А. Распределение времени, полагаемого на путешествие от Казани до Тавриза
На проезд от Казани до Дербенда полагается около одного месяца; а от Дербенда до Тавриза около двух месяцев, а именно: 10 дней собственно на пребывание в Дербенде и осмотр тамошних достопримечательностей, 10 дней в Баку и 25 дней на пребывание в Шамахе, Кандже, Шуше и прочих городах вышеупомянутых провинций; собственно же на дорогу от Дербенда до Тавриза можно употребить до 12 дней или не более полумесяца. Таким образом, весь проезд от Казани до Тавриза надобно окончить в течении не более 3-х месяцев; и время это принимается в счет 3-х летняго срока, но не тех двух с половиною годов, назначаемых на исключительное пребывание за границей.
В. На путешествие по Персии.
Отсюда начинается путешествие по собственной Персии, на которое определяется с небольшим десятимесячный срок. Распределить его должно следующим образом:
а) На пребывание в Тавризе – 2 месяца
b) На проезд из Тавриза в Тегеран и на пребывание в Ардебиле, Реште, Казбине или в Мазадеране (если будет избрана дорога не через Казбин) – один месяц
c) На пребывание в Тегеране – 2 месяца
d) На дорогу от Тегерана до Испагани – не более полу-месяца
e) На пребывание в Испагани – полтора месяца
f) На дорогу из Испагани в Шириз – 2 недели
g) На пребывание в Ширазе и посещение Истахра или Персеполиса – 2 месяца
и h) На дорогу через Хузистан в Ирак-Араби и на посещение Хазеруна и Шанура – один месяц
Итого 10 ½ месяцев
С. На путешествие по части Турции
На дорогу до Искендеруна полагается около полутора месяца, а именно:
a) На посещение Хилле, развалин Вавилона и пребывание в Багдаде – не более полу-месяца
b) На дорогу от Багдада в Мусюль, от Мусюля в Днарбекр, потом в Семисат, а оттуда в Искандерун, и на пребывание в этих городах – не более одного месяца
Итого 1 ½ месяца
D. На путешествие по Сирии.
Время, положенное на путешествие по Сирии, распределяется в следующем порядке:
a) На дорогу до Алеппо и пребывание в этом городе – не более полумесяца
b) На проезд в Антакие, а потом в Тадмор или Пальмиру и на пребывание в этих городах – полумесяца
c) На проезд в Триполи, в Баальбек и потом в Дамаск и на пребывание в этих городах – 20 дней
d) На посещение разных любопытных мест и пребывание в Иерусалиме – один месяц
e) На проезд в Газу и приготовления к пути – десять дней;
Итого 3 месяца
E. На путешествие по Египту
Приехав морем в Александрию не более как в пять дней путешественники расположат свое время следующим образом:
a) На пребывание в Александрии и обозрение достопримечательностей – 20 дней
b) На проезд до Каира и на остановки по дороге для осмотра любопытных мест – 10 дней
c) На пребывание в Каире – два месяца
d) На посещение пирамид, путешествие по Верхнему Египту и на возвращение один месяц
Итого 4 месяца
Примечание. Если молодым людям представится случай подняться вверх по Нилу, то употребленное на то время не включается в число положенных трех лет; но во всяком случае оно не должно превышать одного месяца сверх определенного времени.
F. На путешествие по Малой Азии и Европейской Турции
a) Из Далигетты молодые путешественники вероятно не более как в три недели приедут в Смирну
b) На пребывание в Смирне, посещение любопытных мест и поездку в древнюю Лидию назначается – 1 месяц с неделию
c) На дорогу в Константинополь – ½ месяца
d) На пребывание в Константинополе и непродолжительные поездки в Анатолию и Румелию – 10 месяцев
Итого 12 ½ месяцев
G. На обратный путь в Россию.
Обратный путь из Константинополя в Казань предполагается совершить через Одессу и Крым в 1 ½ месяца. Таким образом, все время отсутствия Гг. Диттеля и Березина составит 36 месяцев, из которых 4 ½ месяца они проведут в границах Империи, а 31 ½ месяца – вне России.

4. РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ВРЕМЕНИ ПУТЕШЕСТВИЯ СООБРАЗНО С ВРЕМЕНАМИ ГОДА
Но чтобы путешествие по означенным странам удобнее приноровить к переменам года, самое время выезда из Казани молодых ориенталистов должно быть соображено и избрано с надлежащею осмотрительностью. Всего полезнее признается выехать им из Казани в начале июня, так чтобы в начале Сентября быть в Тавризе. В таком случае они избегнут зноя летних месяцев в неблагоприятных климатах Сирии, Египта и одной части Малой Азии, где должны будут пробыть по нескольку месяцев; они проведут Сентябрь и Октябрь в Тавризе, Ноябрь на дороге от Тавриза до Тегерана и здесь останутся весь Декабрь и Генварь; далее на дорогу в Испагань и пребывание в сем городе употребят Февраль и Март, потом Апрель, Май и Июнь будут на дороге в Шираз и Шапур. Самое жаркое время, т.е. Июль и Август, они будут в Ирак-Араби и на дороге в Искандерун. По Сирии им придется путешествовать в течение Сентября, Октября и Ноября; по Египту – в Декабре, Генваре, Феврале и Марте месяцах. За тем Апрель и Май употребят на переезд в Смирну, пребывание в этом городе и дорогу от Смирны до Константинополя. Наконец, пробыв в Константинополе 10 месяцев, они в Апреле следующего года оставят столицу Оттоманской Империи и в Июле прибудут в Казань.

Глава вторая
Места и предметы по дороге, заслуживающие внимание
путешественников

Так как молодые ориенталисты уже хорошо знакомы со всеми памятниками и драгоценностями Азии, описанными новейшими путешественниками, то здесь неуместно бы было исчислять и указывать в подробности те именно предметы, на которые должно быть направлено их внимание. Но вместе с тем не лишнее привести на память названия нескольких весьма замечательных мест, посещение которых столь любопытно и важно для просвещенного путешественника.

А) В ЗАКАВКАЗСКИХ КРАЯХ, В ПЕРСИИ И ПО БЕРЕГАМ ЕВФРАТА
В Дербенде молодые путешественники будут рекомендованы члену-корреспонденту Казанского Университета Ахунту-аджи-Мулле-Таки и другим лицам, которые не замедлят представить им случай видеть все достопримечательности этой древней крепости. Особенно заслуживает там внимание Антиквария, […] или Сорока кладбище, заключающее в себе сорок памятников, воздвигнутых в честь Мусульманам, убиенным, как говорит предание, во время похода Сюлеймана или Сельмана Багили против хазаров, во второй половине седьмого столетия. (Дербенд-наме, отделение X). Тут же следует посетить им памятник Фетх-Али-Хана.
В Баку, Шемахе и других городах Гг. Диттель и Березин будут посещать древние остатки, лежащие около этих мест и по дороге; в особенности из них примечательны храм Индийцев или Индийские огни (атешхедг), около 15 верст к северо-востоку от Баку, почти на самом конце Апшеронского полуострова; и в Карабахском округе остатки древняго Берда, под которым иные разумели древнейший город Амазонов, некогда населявших эту страну, а другие – театр войны Александра Великого с Руссами. Между этими остатками упоминаются развалины мечети, обязанной началом Гарун-юр-решиду, архитектуры, сходной с мечетью, им же выстроенной в Багдаде; здесь же следы древних храмов огнепоклонников.
В Ирак-Аджели, кроме многих древних следов Зороастрова учения, примечательны и некоторые новейшие здания в Испагани, как то великолепные гробницы Персидских монархов с разными надписями и любопытная башня, сложенная из голов животных, на подобие башни Бюрджи-Руусь, построенной из черепов человеческих, в варварийских владениях в Триполи.
Примечание. Эта Испаганская башня воздвигнута Шахом Аббасом в память усмирения бунта, возникшаго в Испагани в начале его царствования: он дал клятву поставить башню из голов бунтовщиков; но когда мятежники усмирились, то снисхождение Шаха и данная клятва заставили его заменить черепы человеческие головами животных; и каждый участник возмущения должен был представить по одной такой голове за свою собственную.
Число достопримечательностей, настоящих древне-Фарсских, умножается собственно в Фарской провинции, ими наполнены дороги между Ширазом, Казеруном и Шапуром. В этих местах видно множество памятников, следов древнейших укреплений, или замков, из которых 16 сохраняли еще свою важность во время Альказвиния (в начале XIV столетия) и преувеличенное число которых, по словам автора Сюверюльбельдана, доходило в древности во всем Фарсе до 5000. Не смотря, однакож, на это преувеличение, до сих пор, говорит Узьли, видны сотни таких остатков, и самые слова Кемфера: Nec enim vallem peregraveris, quae non in adsiti montis cacumine, vestiqium quoddam munimenti praebeat – некоторым образом оправдывают истину предания.
Остатки Персеполиса (Истахра) не вдалеке от Шираза, памятники Казеруна и в особенности Шапура суть предметы, достойные полнаго внимания путешественников, и если они уже описаны многими весьма учеными и любознательными мужами, то все таки недолжны быть опущены из виду нашими ориенталистами, и, может быть, представят им еще несколько новых, необъясненных сторон.
Поднимаясь через Хузистан к Ирак-Араби, путешественники с особенным благовением приближаются к роскошным и чудным местам, расположенным между Евфратом и Тигром; по богатству здешней природы многие ученые предполагали, будто здесь находился некогда рай ветхого завета. По крайней мере, и доселе сохранено здесь много остатков древностей, о начале которых любознательный свет остается еще в неведении. Около Хилле, по обоим берегам Евфрата, красуются громадные руины древнейших зданий, в которых общий голос антиквариев признает некогда могучий и великолепный Вавилон. В 20 милях к югу от Багдада на восточном берегу Тигра виднеются развалины славного и цветущего во время Императора Идлияна города Ктезифона, который в соединении с остатками Селюции (Селевкии), расположенными на западном берегу той же реки, под первым своим наименованием Кош составлял резиденцию Государей Сасанидской династии под арабским названием Аль-Медаин, т.е. города.

B) В СИРИИ
Как близ Алеппо, так и по дороге от Триполи к Дамаску взоры путешественника невольно останавливаются на предметах, снова привлекающих особенное его внимание. В Баль-беке или древнем Гелиополисе достойны посещения весьма важные по своей древности остатки зданий, которых начало принадлежит временам до-Христианским, и по словам туземцев – Соломону. Далее к северо-востоку от Дамаска и к юго-востоку от Алеппо, вызывает внимание любопытных Тадмор или Пальмира, основание которой приписывается Соломону. К ней ведет неширокая равнина, наполненная остатками древностей, и между ними примечательны развалины Коринфской колоннады, простирающейся слишком на 63 сажени в объеме, и едва заметные уже развалины храма Солнца.

С) В ЕГИПТЕ
При имени Египта у всякого невольно раждается мысль об обилии его памятников. При одном этом названии идеи теснятся в голове Антиквария. В памяти воскресает древнейшая слава этой дивной страны, под правлением баснословных богов, и могучих царей, которых громадные памятники изумляют поныне первых художников и мыслителей Европы. Ум наш благоговеет при той высокой человеческой мудрости, которая эту страну возвысила на такую степень благоденствия и образованности; и сердце наше наполняется священным восторгом, когда вспомним, что сюда Бог ниспослал первого Законодавца для спасения избранного им народа, здесь открыл убежище своему Единородному Сыну, гонимому подозрительным и коварным властителем. Умолчим о гигантских памятниках этой древней страны, слишком 3000 лет вызывающих на соперничество все изящное, чудное и величественное позднейших времен и не получивших до сих пор ответа на свой вызов, непобежденных самою природою, неодряхлевших от бремени веков; умолчим, говорю, о пирамидах, которые доныне так гордо красуются на юго-востоке от Каира; сколько еще других предметов приковывает взоры любознательных путешественников.
Молодые ориенталисты наши должны в Александрии обратить внимание на развалины древняго памятника Александра великого со всеми малочисленными, но великолепными его остатками, как то: колонною, воздвигнутою Юлием-Цезарем в воспоминание своей победы над Помпеем и поныне носящей это имя, обелиском Клеопатры и др. На востоке или юго-востоке от этого города достопримечателен как своею формою, так и красотою длинный остров Фарос, на бесшумном уголке которого в первый раз ветхий завет был переведен с Еврейского языка на Греческий 72 мудрецами-толковниками в царствование Птолемея Филадельфа, старанием Димитрия Фалерейского. По дороге к Каиру заслуживают замечания развалины древнего Саиса, месторождение Платона. На востоке от Каира не менее любопытны остатки Гелиополиса, и на юг от них развалины Вавилона Египетского.
Сверх выше указанных памятников много еще других встречается по дороге, означенной для молодых путешественников. Они им отчасти уже известны из сочинений, бывших у них под руками в продолжении Университетских занятий, но собственная наглядность еще более утвердит и упрочит в них участие к дивным произведениям древнего и нового искусства, возбудит ум их к самомыcлительности и, может быть, к новым критическим воззрениям.

Глава третья
Правила занятий и обязанности Гг. Диттеля и Березина во время путешествий
1. ПРАВИЛА ЗАНЯТИЙ
Предполагая, что молодые ориенталисты уже приобрели в Казанском университете достаточный запас знаний в восточных языках, так что им остается только дополнить и обогатить его практическими занятиями, как то: разговором, чтением трудных авторов и сочинениями на природных языках туземцев, – курс таких практических занятий должен быть разделен следующим образом:

А) В ПЕРСИИ
1. Сверх беспрерывных разговоров на Персидском языке, которые, без сомнения, в скорейшее время откроют молодым ориенталистам путь к успехам в остальных их трудах, по приезде в Тавриз они не замедлят нанять учителей Персидского и Арабского языков. Учитель Персидского языка должен посещать их приблизительно три раза в неделю, каждый по два часа. С ним путешественники будут заниматься чтением манускриптов почерка насталине и объяснением трудных мест на простом разговорном языке. На первый раз рекомендуются им не столь трудные сочинения, как то: Тарихи-Аббаси, Реузетюссефи и т.п. – Учитель Арабского языка должен посещать их примерно два раза в неделю, по два часа, и заниматься с ними переводом легких сочинений на Персидский. От сих легких опытов они постепенно будут переходить к более трудным и сверх того по одному разу брать мешх или каллиграфические уроки в Несхе.
2. В Тегеране они будут продолжать таким же порядком свои занятия, но в последний месяц пребывания своего там будут стараться разбирать рукописи почерка Шекесте и брать каллиграфические уроки в Талике.
3. Это же занятие они будут продолжать в Испагани, читая сверх того трудных авторов, как то: Тарихи-Надири, Анвари-Сюгеили и Дюрреи-Надири. – В Тегеране и Испагани в досужное время они должны заниматься сочинениями на Персидском языке и, познакомясь с духом и оборотами книжного языка, подражать им по возможности.
4. В Ширазе преимущественно будут заниматься сочинениями на Персидском языке, чтением стихотворцев и составлением обыкновенных и дипломатических писем.
5. Сверх того они должны стараться видеться чаще с Мюншиями или сочинителями, которые пользуются большим уважением между Персиянами и носят это название по причине совершеннаго знания языка и особой легкости пера в составлении простых и дипломатических писем, – что считается у Персиян делом весьма трудным.
Примечание: Так как молодые ориенталисты предназначаются преимущественно к ученому, а не дипломатическому поприщу, то упомянутые в ст.1 каллиграфические упражнения не должно разуметь здесь существенною и необходимою частию их занятий. Гг. Диттель и Березин должны стараться достигнуть в них известной ловкости и навыка с той целью, чтоб быть в состоянии со временем, в качестве преподавателей, приучать к ним своих будущих воспитанников, из которых некоторые, может быть, исключительно захотят посвятить себя званию дипломатическому и потому будут нуждаться в такого рода опытности. За то молодым путешественникам ближе к собственному их назначению рекомендуются еще другие важнейшие занятия, а именно:
6. Они должны по мере возможности в значительных городах Персии обозревать Медресе и Академии, посещать публичные и частные библиотеки, составлять каталоги тамошних литературных сокровищ с указанием их содержания, производить тщательные лингвистические разыскания о разных наречиях Персидского языка, господствующих в разных областях государства, особенно в Гилане и Мазандеране, и никак не опускать из виду просмотра и посильной разработки важных исторических и географических сочинений, преимущественно тех, которые имеют отношение к Истории, Географии и Этнографии России в разные ее периоды. Исследования лингвистические предпочтительно рекомендуются Г. Березину, который составлением опыта Персидской грамматики доказал уже начальству свою несомненную склонность к этому роду занятий и тщательным собиранием и изложением новых сведений может приобрести себе истинную заслугу по части языкознания.
7. После всех этих занятий в продолжение пребывания своего в Персии молодые ориенталисты обязаны пред выездом своим при одном из донесений или отчетов (см. ниже, сей III-й главы отд. 2 ст. 2) представить Г. Попечителю Казанского учебного округа несколько образцов своих сочинений на Персидском языке. Эти сочинения должны касаться необходимо ученых предметов, и по крайней мере одно со стороны каждого должно быть в роде письма или записок путешественника, Г. Попечитель будет передавать их на обсуждение Гг. Профессорам разряда восточной словесности, которые, разсмотрев их внимательно и удостоверившись в успехах ориенталистов, представят мнение свое на усмотрение Г. Попечителя для приложения к годовым отчетам.

В СИРИИ И ЕГИПТЕ
8. В Сирии и Египте, в городах, где путешественники будут проживать долее, они уже решительно обратятся к языку Арабскому и наречиям, употребляемым в тех краях. Имея уже достаточное сведение в красноречивом (лисянюль-фесих) или книжном Арабском языке, они одною практикою могут обогатить эти сведения в продолжении 7-ми месяцев, которые проведут в путешествии по Сирии и Египту. Но собственно в Каире они должны с большею точностью и правильностью заниматься три раза в неделю по два часа изучением книжного Арабского языка и по два раза изучением Турецкого. Само собою разумеется, что при этих занятиях должна быть соблюдаема та же постепенность, какая указана в изучении Персидского языка, и что изложенное в ст. 6 правило о посещении Академий и библиотек, составлении каталогов, разысканиях лингвистических и исторических применяется и к пребыванию в Сирии и Египте. Таким образом молодые путешественники, ознакомившись с учебными заведениями и учеными сокровищами этих стран, приобретши отличные познания в Персидском, хорошие в Арабском и изрядные в Турецком языке, приготовят себя достаточно для того, чтоб с успехом отправиться в Турцию, где будут продолжать занятия свои первыми двумя языками и усовершенствовать себя в последнем. Но пред выездом они также, как и при оставлении Персии, должны представить на усмотрение Г. Попечителя несколько образцов своих занятий (См. выше отд. 1 ст. 7 и ниж. отд. 2 ст. 2).

C) В ТУРЦИИ
9. Имея постоянное пребывание в Константинополе, молодые ориенталисты будут распределять свои труды следующим образом: а) три раза в неделю по два часа будут посвящать основательному изучению Турецкого языка под руководством опытного и образованного наставника; b) два раза в неделю по два часа продолжать свои занятия Арабским языком, также при посредстве сведущего учителя и c) два же раза по два часа уделять упражнениям в языке Персидском.
10. Занятия Турецким языком должны составлять главную цель их пребывания в Константинополе. Они будут состоять в общественных разговорах и беседах о предметах наук и литературы; в переводах с Турецкого языка на Арабский или Персидский разных прозаиков и поэтов с соблюдением необходимой постепенности; в переводах с Арабского и Персидского языка на Турецкий и в сочинениях разных рассуждений, равно как и писем обыкновенных и дипломатических. При том им не должно опускать из виду знакомиться с отличиями разных наречий Турецкого языка, если к тому представятся им благоприятные случаи. Занятия Арабским и Персидским языками должно быть располагаемы таким же образом, служа продолжением тех, которые уже доведены ими были до известной высоты во время путешествия по Персии, Сирии и Египту. Образцы трудов своих они представят Г. Попечителю пред выездом из Константинополя, при отправлении последнего своего донесения (См. выше отд.1 ст. 7 и ниже отд. 2, ст. 2).
11. Сверх того им не лишнее будет, смотря по удобству, брать два раза в неделю каллиграфические уроки в почерках: сюльси, столь часто употребляемым в Турции, – в обоих родах дивани: Губар, т.е. мелком дивани и Джели, крупном дивани, которые употребляются в дипломатических и обыкновенных письмах и могут быть полезны со временем как им самим, так и для передачи будущим своим воспитанникам.
12. По ходатайству Посольства или другим путем молодым путешественникам во время пребывания в Константинополе вменяется в обязанность, подобно как и в Персии (ст. 6), Сирии и Египте (ст. 8), посещать Медресы и Академии, обозревать публичные и частные библиотеки, составлять для себя списки заключающимся в них рукописям, делать из них выписки, или даже по мере возможности снимать копии с важнейших манускриптов, обращая главное внимание на неизвестные дотоле творения исторические и географические.
Примечания: Замечательнейшия между Медресами суть: 1) Баязидская, основанная Султаном Баязидом II-м в начале XVI столетия, 2) Османская, построенная около 1619 и 20 годов, 3) Лялелиская, заложенная султаном Мустафою III во второй половине XVIII века, 4) Академия Султанши Велиды, учрежденная 14 годами позже последней. Не говоря о многих малых школах, сюда можно отнести еще другие Академии и большие школы, достойные внимания, как то: Махмудия, Ахмедие, Килич-Али-Паша и др. Число публичных библиотек в Константинополе в конце прошедшего столетия простиралось до 13-ти; он суть: 1) Серальская, учрежденная в царствование Ахмеда III в начале XVIII века, 2) Библиотека Султана Мухаммеда II, основанная в конце XV столетия, 3) Софийская библиотека, начало которой принадлежит Сулейману I, жившему около половины XVI века, 4) Библиотека того же Султана Сулеймана, 5) Библиотека Киприли-Паши, основанная во второй половине XVII века, 6) Библиотека Валиды, учрежденная в память Султанши Валиды, родительницы Ахмеда II, в начале XVIII века, 7) Библиотека Шеид-Али-Паши, заложенная сим Пашею в начале XVIII века, 8) Библиотека Ибрагима Паши, 9) Библиотека Гатиф-Ефенди, 10) библиотека Султана Баязида, 11) Библиотека Султана Османа III-го, 12) Библиотека Рагиб-Паши, 13) Библиотека Султана Абдюль-Хамида. К ним прибавить можно и библиотеку Султана-Махмуда.

C) ОБЩИЕ ЗАНЯТИЯ В ПЕРСИИ, СИРИИ, ЕГИПТЕ И ТУРЦИИ
Кроме частных занятий, указанных Гг. Диттелю и Березину отдельно в Персии, Сирии, Египте и Турции, им рекомендуются еще некоторые общие занятия во всех сих странах, а именно:
13. Им полезно будет во всех тех городах, где они будут останавливаться на продолжительное время, посещать при удобных случаях лекции Мюдеррисов^[41] известнейших школ и Академий, разумеется, испросив на то предварительное дозволение по принадлежности. Неизлишне им знакомиться с Сухтами или Суфтами, т.е. студентами этих заведений, и вступать с ними в рассуждения о различных ученых предметах (за исключением религии и политики). Таковые посещения, лекции Мюдеррисов и ученые беседы с Студентами послужат молодым ориенталистам скорейшим средством к изучению языков, ознакомлению себя с новым методом преподавания и занятий.
14. За тем Гг. магистры Диттель и Березин при предстоящей возможности должны обращать внимание на различные секты, поныне господствующие в различных местах между народами Востока. Последователи некоторых из этих расколов, как известно, производили по временам необыкновенные перевороты в целой Азии и тем приобрели себе важное значение историческое.
Примечание. Не говоря об остатках Гебров, или древнейших огнепоклонников, которых можно встретить в гористых странах Ирака и Хузистана, которые совершенно выходят из круга вероисповеданий исламизма, еще множество более или менее распространенных сект поныне удерживает свое значение между Мусульманами. Правоверные называют их общим именем Суфи, но различие религиозных мнений между Суфиями и истинными мусульманами так велико, что одно только верование в Аллах'а, в его послание и пророка удерживает правоверных от прозвания этих сектантов Кафирами, т.е. неверными или язычниками, и от пролития их крови. Все почти эти секты основаны на мистических толкованиях, более или менее выходящих из круга понятий правоверных, как Суннитов, так и Шиитов. В первых веках Эмры, когда еще Ислам был в руках мужей могучих и честолюбивых, когда всякой, одаренный природным умом и силою слова, мог легко по своему произволу направлять еще шаткие умы невежд к собственной своей цели, – в ту пору в разных местах являлись люди, которые сначала втайне, а потом и явно проповедывали учение Алкорана и предание о Пророке сообразно с собственными выгодами; между тем как главные руководители Ислама довольствовались только распространением этого имени и победами своего оружия в различных частях света. Все таковые сектанты, сообразуясь сначала с местными и временными обстоятельствами, осторожно склоняли людей к своему учению, рассылали неутомимых проповедников повсюду и только тогда, когда уже были уверены в успехе своих предприятий, обнародовали свое учение и свои мысли. Таким образом уже в 3-м веке Эмры появились в Херасане, обоих Ираках, Сирии и Египте различные секты, из коих некоторые усилились до того, что для искоренения их недостаточны были все старания могучих повелителей правоверных.
Из самых обширных и вместе вредных сект Мусульманского мира, решительно выходящих из круга Исламизма, были следующие: Равендская; Зиндикская, Кырмытская, Исмаилитская, и последние еще до ныне носят различные наименования. Первая секта явилась во время могущества Абу-Мюслима, в 141 г. Энгры; она быстро разлилась по разным странам Востока под покровительством этого государя, а Альлюканна и Бабек один за другим еще более распространили ее вместе с своим могуществом. Учение этого раскола было основано на переселении Божества, но и не совсем отвергало Мухаммеда, признавая его истинным мудрецом. Зандики были чистые скептики, не верили ни одному из догматов Ислама и старались втайне распространять свои толки; эта секта всего более развивалась в Хорасане и Ираке, 20 годами позже появления Равенадов. Кырмытская секта явилась в Ираке спустя слишком 100 лет после Зиндикской, учение ея основывалось отчасти на Исламе, но допускало аллегорическое толкование Алкорана, так что это обстоятельство подало повод ко многочисленным подразделениям и видоизменениям. Исмаилитская была обширнейшая и соединяла в себе учения Кырмытския, Равенидская и чисто Мусульманские. Толки сего учения начались при Фатемидах, и самые халифы были его покровителями. Главное верование этой секты было основано на воплощении Божества. Она увеличивала с годами толпу своих приверженцев и разсеялась по большей части Персии, Сирии и Египта, смешиваясь с другими; но распалась за тем на новые ветви или толки под наименованиями Батанидов, Алевиев, Галатов, Мювеххидов, дюрузов и т.д. Власть их в последствии возросла до того, что они были страшны и Халифам, и Государям разных династий, явившихся на востоке, и что одни Монголы были в состоянии обессилить их и положить конец долговременному владычеству. Последователей этой секты, самой вредной для Ислама, правоверные называли обыкновенно Меляхиде, т.е. отступниками или еретиками.
Между тем имя Суфи они давали и другим сословиям, хотя во многих отношениях сходным с ними, однако все таки имевшим более права на название Мусульманами. Сословий Суфи доныне в Мухаммеданских владениях считается более 30-ти. Каждое из них носит имя своего основателя, как то: Адгеми, Бестами, Меулеви, Некшбенди, Бекташи и др., и все они в большом количестве наполняют собою Государства Мусульманские.
Желательно, чтоб молодые ориенталисты, ознакомясь с поименованными последними сектами в Турции, а в особенности с остатками первых в Ираке, Хузистане и Сирии, открыли об них новые факты, еще не известные доселе Европейскому ученому свету, но притом так, чтоб исследованию сект они никак не жертвовали другими, более важными разысканиями лингвистическими и историческими.

2. ОБЯЗАННОСТЬ ВЕСТИ ПУТЕВОЙ ЖУРНАЛ И ДОСТАВЛЯТЬ ОТЧЕТЫ О
ЗАНЯТИЯХ
Чтоб начальство Университета могло следить постоянно за путешествием Гг. Диттеля и Березина и удостоверяться в выполнении ими назначенных целей, на них возлагается троякая отчетность.
1. Молодым путешественникам вменяется в непременную обязанность вести во все продолжение своего путешествия подробный путевой дневник с изложением всех своих занятий, наблюдений и выводов. Этот дневник послужит им в последствии лучшим средством поверить свои разыскания и предохранить их от сбивчивости при обзоре столь многих предметов, порученных их вниманию. По возвращении они представят этот журнал Г. Попечителю Казанским учебным округом как наилучшее доказательство своего трудолюбия, приобретенных познаний и благоразумного употребления времени. Г. Попечитель, потребовав об этом дневнике отзыва Гг. Профессоров восточных языков и удостоверившись в извлечении ими надлежащей пользы из совершенного путешествия, возвратит им означенный журнал как неприкосновенную их собственность и будет пред Г. Министром Народного Просвещения ходатайствовать о вознаграждении трудов, понесенных ими на пользу свою, Университета и науки.
2. независимо от ведения дневника, Гг. Магистры обязаны еще непременно чрез каждые 3 месяца доносить Г. Попечителю Казанского учебного округа о ходе своих занятий, а с окончанием каждого года представлять подробный отчет о своих трудах как результат частных занятий на избранном поприще. Извлечение из сих частных трехмесячных донесений и общих годовых отчетов Г. Попечитель будет представлять на благоусмотрение Г. Министра Народного Просвещения с своим о них заключением.
3. наконец Гг. Диттель и Березин обязаны еще по мере возможности особо уведомлять о себе Г. Попечителю из каждого значительного города, как, например, пред выездом за границу из Дербенда, потом из Тавриза, Тегерана, Испагани, Алеппо, Иерусалима, Александрии, Каира, Смирны, Константинополя, наконец и пред выездом из Одессы.
4. Особенные поручения начальства
В заключение, кроме ученого направления путешествия, начальству Университета предоставляется дать молодым путешественникам разные отдельные поручения для обогащения своих Музеев, как то: приобретения важных рукописей, книг, монет и др. редкостей, могущих иметь какое либо отношение к Археологии, Истории, Статистике и Нумизматике востока, снятие копий или оттисков с надгробных камней знаменитых лиц, для поверки темных фактов Хронологии; также собрание семян растений, особенно свойственных разным климатам и полосам Азии, по которым они будут проезжать. Снабдить их особыми подробными и точными наставлениями с указанием качеств требующихся предметов и самаго способа приобретения.

Л. 49-54.
Копия с руководительной инструкции, данной Попечителем Казанского учебного округа Магистрам Казанского Университета Диттелю и Березину при отправлении их в ученое путешествие по востоку; 11 июня 1842 года.

На основании известного уже Вам Высочайше утвержденного положения Комитета Гг. Министров предстоит Вам ныне отправиться в ученое путешествие по Персии, Сирии, Египту, Малой Азии и Европейской Турции на три года. Путешествие по востоку требует совершенно других условий, нежели по странам образованного Запада, и потому я признаю необходимым изложить здесь все обязанности, на Вас налагаемые, даваемые Вам поручения, средства путешествия и меры безопасности, какие попечительное Начальство принимает для огрождения Вас во время продолжительного пути
1, План путешествия, распределение занятий, времени, порядка переездов во всех подробностях, по распоряжению моему составленный в Университете и рассмотренный Академией Наук, утвержден Г. Министром Народного Просвещения. Почему вменяется вам в непременную обязанность следовать неуклонно правилам, начертанным в плане, который как плод основательных и верных соображений послужит для вас лучшим руководителем к спешному достижению указанной цели. В случае же, если б представили какие либо непреодолимые к тому препятствия, то Вы обязаны каждый раз особо доносить о том мне, независимо от донесений срочных, с подробным изложением причин и того изменения, какие по этому случаю предпринято. В тоже время Вы отметите о том столь же подробно в дневниках Ваших.
2, Пунктом 2-м, глава 3 Плана налагается на вас обязанность вести путевой дневник и доносить мне о Ваших занятиях. Неизменным считаю подтвердить здесь, дабы обе эти обязанности были исполняемы без малейшаго упущения.
3, Чтоб путешествие ваше было сколь возможно сопряжено с большею для вас пользою, я распорядился уже выпискою необходимых сочинений, которые составив собственность студентской библиотеки, могут быть взяты вами в дорогу для справок и соображений. Из числа сих сочинений три уже получены и выданы вам под общую вашу росписку, а остальные 9 по получении также будут высланы вам в Астрахань, Тифлис или Тавруз по мере возможности. Рекомендую Вам пользоваться сими книгами с возможной бережливостью и по возвращении сдать их в надлежащей исправности.
4, Как путешествие по востоку представляет обширные виды на приобретение для Университета разных редких восточных рукописей и книг, то с этою целию будет отпускаться вам ежегодно обоим вместе по триста рублей серебром ежегодно, а в три года девятьсот рублей. А дабы вы положительно знали, каких именно сочинений приобретение наиболее важно и желательно, то я прилагаю у сего а) печатный хронологический список ста восточных рукописей, составленный Г. Академиком Френом;^[42]b) печатный же хронологический список некоторых Армянских историков и рукописных сочинений других литератур Грузинскаго и Кавказского Краев; c) рукописный дополнительный список, составленный Гг. Профессорами Эрдманом^[43] и Казембеком. Таким образом, при всяком представляющем удобном случае недолжны вы опускать из вида приобретение сочинений, поименованных в котором нибудь из списков. Из них первых двух печатных хронологических списков прилагается сверх того особенно 15 экземпляров, дабы Вы имели возможность размениваться или с Консулами, чиновниками Посольства, или заслуживающими доверия учеными Азиатцами, с коими случиться вам в разных местах войти в ближайшие сношения, и рекомендуя при том сим лицам наблюдать всевозможную осторожность в приискивании рукописей, чтобы без нужды не возвысил цены на требуемые произведения.
5, Поручается вам приобретение для Университетского Минц-Кабинета редких монет и медалей на основаниях, изложенных Г. Профессором Эрдманом в особо прилагаемых у сего правилах.
6, Ординарный Профессор Эрдман предложил несколько вопросов у сего препровождаемых, разрешение которых интересно для Ученого света и особенно поручается вашей любознательности.
7, Снятие оттисков с надгробных камней Арабских, Персидских, Турецких, Татарских и Армянских с находящимися на них надписями представляет весьма много важного в археологическом отношении. Почему поручается вам не оставить заняться этим делом в свободное время и когда представятся надгробные камни, важные по новости или историческому значению; а способы, какими можно приводить его в исполнение, объяснены в прилагаемой здесь записке, составленной Г. Профессором Фойгтом.^[44]
8, Сверх главной вашей цели – изучение востока во всех его отношениях, я поручаю Вам и некоторые другие предметы, достойные вашей любознательности, как то собирание разных предметов для Ботанического сада и Зоологического музея Казанского Университета. Об этом уже даны вам от меня подробные инструкции, составленные Гг. Профессорами: Ботаники Корнух-Троцким и Зоологии Эверсманом,^[45] и препровожденные к вам при предписаниях от 5-го мая сего года. Что же касается до потребных для ботанических исследований материалов, это они уже вами приобретены.
9, Согласно собственному вашему желанию, снабжены Вы, также по распоряжению моему, на время путешествия зрительною трубою, камер-обскурою, компасом и двумя термометрами, которых применение к случаям, где они могут быть с пользою употреблены во время путешествия, показал вам по поручению моему на опыте Г. Профессор Физики Кнорр. Для большей точности здесь прилагается особое наставление, где и как обращаться с означенными инструментами.
10, Г. Министру Народного Просвещения угодно было предоставить императорской Академии Наук воспользоваться также путешествием вашим и дать вам от себя ученые поручения по ея усмотрению. В случае, если Академия признает это нужным, получите вы в свое время особую инструкцию и, конечно, не оставите ничего, чтобы достойно оправдать доверенность, которою почтить Вас ваше ученое сословие в Империи.
11, Равным образом Г. Академик Броссе^[46] просил меня поручить Вам произвести разные разыскания по части Истории, Литературы и древностей Грузинских и Армянских, о которых я уже препроводил к вам инструкции от 19-го марта за №1331м.
12, Приобретаемые для Университета предметы по мере удобства будете вы представлять в Посольства и Консульства наши на востоке для отправления в Россию, на имя мое, а назначаемые в Императорскую Санкт-Петербургскую Академию наук – прямо на имя ее.
13, На содержание отпускаться вам будет ежегодно по тысячи триста пятидесяти рублей серебром в год каждому, и обоим вместе по триста рублей серебром ежегодно на приобретение книг для Университета. Деньги эти по сделанному уже распоряжению будут переводимы к вам в сроки и места, поименованные в прилагаемом у сего расчета чрез Консульства, куда и имеете вы являться в свое время для поручения.
14, Для свободного путешествия по востоку препровождается у сего заграничный паспорт, а для проезда до Дербенда подорожная по казенной надобности. О безостановочном же отправлении из Астрахани до Дербенда, а от Дербенда заграницу я прошу содействия Гг. Астраханского военного губернатора, Дербендского коменданта и исправляющего должность начальника Каспийской области, к которым письма у сего прилагаю.
15, Озабочиваясь безопасностию пути вашего, я отнесся об оказании вам покровительства к Гг. Посланникам нашим при Константинопольском и Тегеранском дворах, к Гг. Генеральным Консулам в Тавризе, Смирне, Египте и к Консулам в Бейруте, Салокине и Дарданеллах. Письма к этим лицам у сего прилагаю. Сверх того по благосклонному распоряжению Г. Министра Народного Просвещения вы особо рекомендованы покровительству сих особ чрез Азиатский Департамент Министерства Иностранных дел.
16, Проезжавший в последнее время чрез Казань бывший посланник Коханского Государства, член-корреспондент Казанского Университета Ашраф-Адяси Мюхеммед Халил-Сахиб заде Гюфранюлла по предложению моему дал вам рекомендательные письма: 1, в Константинополе к Шейху Адеси Мюхаммед Эфенди и 2, в Каире к Мирзе Кашифе Эфенди, которых у сего также прилагаются. Лица эти могут быть для вас весьма полезны как Туземцы из высшаго сословия, могущие указать вам не только удобства жизни на востоке, но и многие чрезвычайно важные предметы в ученом отношении.
17, Наконец одним из главнейших условий путешествия по востоку в отношении к безопасности, есть возможная с вашей стороны осторожность в словах и поступках, потому что подозрительность есть такая черта в характере Азиатцев, которую путешественник никогда не должен забывать. Почему, находя необходимым предупредить в том вас, я рекомендую вам вести себя сколь возможно скромнее, осмотрительнее и вежливее, дабы избежать и малейшаго столкновения с подозрительностию, надменностью и фанатизмом Мусульманских народов.
Таким образом Начальство не пощадило издержек, не опустило ничего из вида, чтобы обезопасить и облегчить путешествие ваше по востоку, поручает воспользоваться данными Вам подробными наставлениями и трехгодичным сроком с тем усердием и любознательностью, которыми вы до сих пор отличались. Теоретическое образование, полученное вами в стенах Университета, увенчанное одною из высших ученых степеней, требует теперь практической поверки на местах, где дух востока и доступнее и вернее изучается, как в минувшем, так и в настоящем его направлениях. Владея свободно языками Турецким, особенно Персидским, зная основательно Арабский, вы, конечно, при готовности воли не встретите к тому препятствий. Первое столь обширное по времени, пространству, и по даруемым средствам ученое путешествие по востоку налагает на Вас священную обязанность стремиться к возможно отчетливому и добросовестному выполнению указанной вам цели.
В заключение мне остается только напомнить вам, что на вас обращено внимание ваших наставников, Университета, всего образованного общества и Попечительнаго правительства, которое зорко будет следить за вашими действиями и вправе по возвращении ожидать от вас самых утешительных результатов, дабы иметь возможность достойным образом отличить и вознаградить труды ваши.

Подлинно подписал: Попечитель Казанского Учебного округа Тайный советник Михаил Мусин-Пушкин

Верно: […] Канцелярии: Иван Цепелев.

В. И. ГРИГОРОВИЧ. ОЧЕРК УЧЕНОГО ПУТЕШЕСТВИЯ ПО ЕВРОПЕЙСКОЙ ТУРЦИИ. КАЗАНЬ, 1848. ПРИБАВЛЕНИЕ. С. 203-210.

В очерке своем поместил я все названия мест, слышанные мною от туземцев. Собирая тщательно эти названия, предполагал, что в числе их найдутся такие, которые пояснят поприще многих событий. К несчастью, убеждаюсь ныне, что цель моя далеко не достигнута.
Трудность признавать под чужими именами известные в болгарской и сербской истории места испытана мною неоднократно.^[47] Напрасно пытался я пробудить в туземцах воспоминание об них. Часто на самых несомненных следах, удостоверившись заподлинно в существовании известного города, находил я непробудное забвение. Так, напр., в радомирской стране, где еще в XIV стол. существовал город Вельбжд, многократно, но тщетно, распрашивал я об нем.^[48]
Если, однако ж, любознательный читатель немного найдет в очерке имен, важных в историческом отношении, то смею надеяться, что для топографии вообще не почтет собрание их лишним. Известно, как еще мало в европейской Турции прояснены топография, особенно Македонии и Албании. Страны эти долго исследуемы были прежде путешественниками с целью появления древнего их значения. Имея это в виду, путешественники-археологи оставляли без внимания славянское поселение и не дорожили подлинностью названий. Занимаясь исключительно эпохами македонскою и римскою, поверяя древние дорожники (Itineraria), они доставляют весьма неверные сведения о народе, не господствующем, конечно, но по многочисленности своей и полезной деятельности заслуживающем преимущество пред тунеядными потребителями его трудов. Не дорожа, однако ж, подлинностью настоящего, не весьма, кажется, они достоверны и в показаниях о древности. Это доказывается сбивчивостью карт этих стран, как древних, так и новых. Такими путешественниками, принесшими, впрочем, существенную пользу для древней географии, вообще были Божур,^[49] Кузинери,^[50] Пукевиль^[51] и Лик.^[52] О сведениях, ими доставленных для географии Македонии и юговосточной Албании, ученый Тафель в сочинении своем de via Egnatia,^[53] т.е. о дороге, которой и я следовал, так выразился: Iter per Macedoniam superiorem atque Albaniam quam periculosum sit, nemo nescit. Omnes ibi pervolant, non morantur, neqne aliter nisi largo militum comitatu stipati. Eamque ipsam ob causam docti recentiores nil fere de Egnatia occidentali narrant. Quid? quod dubium mihi magis magisque videlur, Leakius et Felix Beaujour ista deserta ipsi unquam adierint. Idem de Pouquevillo statuo. Если по отношению к предметам своих изысканий эти путешественники не удовлетворяют ученых исследователей, то что же сказать об известиях, определяющих поселение народа, не удостоенного их внимания. В их сочинениях мало я нашел сведений для славянской топографии упомянутых стран.
В настоящее время страны эти исследованы были двумя ученейшими естествоиспытателями. Результатом их исследований было совершенное изменение понятий наших о географии вообще европейской Турции. Буе^[54] и Гризебах^[55] не оставляют, кажется, ничего более желать в этом отношении; их географические определения признаны самыми точными. Но пояснилась ли в их сочинениях хорография и с тем вместе сделалась ли удобопонятные их орография, потамография и проч.? Буе, бесспорно самый верный в сохранении подлинных названий, кажется мне, более знаком с Сербами, чем с Болгарами, и потому чем достовернее и подробнее сведения его о сербских землях, тем недостаточнее они о болгарских.^[56] Притом, осмелюсь сказать, что обобщенные, составленные по старым и новым, своим и чужим запискам, описания его казались мне всегда неудобными для стран малоизвестных, о которых общность сбивает более, чем подробности непосредственных наблюдений. Сбивчивость общности происходила именно от неверности, неподлинности хорографии; нельзя было, слыша другие названия, признавать наскоро сходство описываемых им мест. Гораздо полезнее было мне сочинение Гризебаха в географическом отношении.^[57] Превосходное путешествие этого естествоиспытателя заключает замечания, сообщенные по первым впечатлениям, и ясные, удобоповеряемые общие взгляды на совокупность местностей. Но уже по своей цели, как испытатель природы, Гризебах, чуждый туземному языку, следуя номенклатуре Буе, не много к ней прибавил и поверил ее только по отношению к древней географии.
Новейший описатель значительнейшей части земель этих есть доктор Миллер.^[58] Сочинение его, мне сопутствовавшее, заключает весьма разнообразные сведения, статистические и топографические. Поверять статистику этого ученого я не мог, потому что, преследуемый подозрением, не находил доверия. Зато касательно топографии я всегда старался удостовериться, до какой степени правдивы показания Д. Миллера. Любознательный читатель, сравнив его и мое описание Битоля и Охриды, найдет, конечно, многие противоречия. Не буду доказывать, почему мои показания должны быть достовернее, долгом, однако ж, почитаю удостоверить, что свои замечания делал я не иначе, как сообщая жителям показания Д. Миллера. Описание Охриды и ее окрестностей, представленные Миллером, туземцы находили неверным; это именно заставило меня заняться тщательно наблюдением их, которое и представил в очерке. Любознательный читатель, сравнив эти два показания, удостоверится по крайней мере в том, как мало знаем мы топографию Македонии и юговосточной Албании.
Предварив о недостаточности сведений, сообщенных путешественниками о местах этих, справедливо, кажется мне, утверждать могу, что всякое, как ни скудное, прибавление к ним почтено будет нелишним, может быть, даже полезным. С этою целью позволил я себе приложить при очерке своем список мест, дополняющих хорографию южных болгарских земель. Список этот заимствован из поменика монастыря Слепче и заключает именно названия поселений пройденных мною стран. Упомянутый поменик писан в XVI столетии и отличается особенно подробным показанием сел и городов, откуда происходили записываемые лица. Не знаю приличнее места для них, как в этом очерке, сухом, конечно, но нескудном, смею думать, на материалы для топографии малоизвестных стран.