НАРТ. ФОНД 92. ОП. 1. Д. 1603 “ОБ ОТПРАВЛЕНИИ ЭКСТРАОРДИНАРНОГО ПРОФЕССОРА ТИМЬЯНСКОГО В ВОЯЖ”. 1823. 132 Л.

[Л.1] Милостивый Государь мой Фаддей Фаддеевич^[1]!

Профессор Казанскаго Университета Симонов^[2] уведомил меня в частной переписке, что по Министерству морскому приготовляется Експедиция для плавания к Северо-западной Америке и что Ваше Превосходительство писали к нему о профессоре Естественной Истории, который нужен будет в сем вояже.
Желая предоставить сей случай одному из достойнейших по части Естественной Истории Профессоров Казанскаго Университета, как [Л. 1 об.] по обширным его в сей науке знаниям, так и по нравственным свойствам, я покорнейше прошу Вас, милостивый Государь мой, уведомить меня, каким образом могу я приступить к сему делу, упреждая всякое другое назначение.
Позвольте мне при сем случае благодарить Вас за благораспоряжение Профессору Симонову оказанное и за честь Университету Предлагаемую.
С отличным почтением и проч.

10 Генваря 1823го
С. П. Бург.
Его Преву Ф. Ф. Биллинсгаузену (sic)

[Л.79]
ПРОЭКТ ИНСТРУКЦИИ ПРОФЕССОРУ КАЗАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ТИМЬЯНСКОМУ,^[3] ОТПРАВЛЯЮЩЕМУСЯ В МОРСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ.
Отправление ваше в морское путешествие на шлюпе Смирном имеет целью то, чтоб вам как члену ученаго сословия доставить случай действовать к разширению пределов натуральной истории новыми открытиями или точнейшими изследованиями произведений природы малоизвестных. И так вам не надобно выпускать из вида, что все ваши действия во время предстоящаго вояжа должны принадлежать Казанскому университету и чрез него всему ученому свету.
Не находя удобности определять теперь с точностию будущия действия ваши, я оставляю все частности собственному благоразумию вашему, тем более что оне могут зависеть от обстоятельств, которых предвидеть и выщитать вперед нельзя, и что сверх того главная цель вам указана уже. [Л. 79 об.] Идти к ней с большим или меньшим должно зависеть от усердия вашего к выгодам университета, имеющаго право на ваши труды, и к выгодам науки.
Оставляя таким образом мелочныя подробности, я покажу здесь главныя черты будущих обязанностей ваших.
Я желаю, чтобы вы обратили ваше изследование преимущественно на такие предметы, которыми наименьше занимаются натуралисты в подобных путешествиях. Я разумею здесь животнорастения (les Zoophytes), мягкия животныя (les Mollusques) и тайнобрачныя растения, в море и на суши родящиеся, т.е. на водоросли (les algues de Linné, Tholossiophy tes de Lamounrux), на грибы собственно так называемые (champignons) и грибы надревние (les Hypoxylons), на поросты (les Lichens), мхи печеночные (les hépoliques) и лиственные (les mourrer), как такия растения, которыя по натуре своей принадле [Л. 80]жат преимущественно таким местам, в каких вы будете находиться и к которым доступ для натуралистов не всегда возможен. Но и прочих статей растительнаго царства, так же Царства животнаго и ископаемаго вы не должны пропускать без внимания, особенно в Камчатке, на островах восточного океана и на северо-западном берегу Америки, – таких местах, коих натуральныя произведения почти вовсе неизвестны. Вы обязываетесь в сем отношении замечать и верно наблюдать все то, что может вам встретиться в течение столь продолжительнаго времени, какое проведете в плавании, и в столь многоразличных местах, в каких будете находиться.
Другая обязанность ваша будет состоять в прилежном собирании естественных произведений из всех 3х царств природы и по возможности любопытных произведений искуства диких островитян для обогащения музея Казанскаго университета. Вы приготовите заблаговременно все нужныя для сего намерения вещи на деньги, которыя получите по особенному представлению моему. Есть ли б вам случилось найти [л. 80 об.] в путешествии вашем вещи редкия или хорошия коллекции натуральных произведений за деньги, вы обязываетесь покупать их для университета, сходною впрочем ценою. В сем намерении вам будет открыт на шлюпе кредит до (оставлено место для вписания суммы) рублей на щет Казанского Университета. Само собою разумеется, что вы должны будете по возвращении представить законныя удостоверения в справедливости сделанных вами за покупки выдач. В сем отношении вы не пропустите ничего замечательного. Подобныя вещи и коллекции, легко собираемыя в морских путешествиях при обыкновенном ходе дела, но иначе приобретаются в местах от моря удаленых, как покупкой за дорогую цену, назначаемую произволом продавца. Успешное и желанию моему удовлетворяющее сей части будущих обязанностей ваших я приму за мерило вашего усердия к пользам университета.
В Камчатке и владениях Российско-Американской компании^[4] поручаю вам осмотреть состояние жителей со стороны образованности их вообще. Вы представите о сем удовлетворительныя сведения и присовокупите к ним соображения ваши о средствах к водворению в сих отдаленных краях добраго просвещения в соразмерении с настоящим положением жителей и нуждами их.
О пособиях, какия потребны вам для успешнаго исполнения возлагаемых на вас обязанностей, буду ожидать в непродолжительном времени представлений ваших.
По возвращении вы должны будете представить мне отчет в ваших действиях.
Открывая вам столь много случаев показать ваше усердие к пользам Университета Казанскаго, я ожидаю, что вы употребите все силы для оправдания оказываемаго вам доверия.
Л.79 на полях по вертикали рукой Магницкого: Поручить Пр. Фуксу,^[5] изъяснив ему, куда едет Пр. Тимьянский, сообщить мне мысль свою о нужной ему инструкции; дабы из соображения той и другой составить полную.
Л. 84.
Из Петербурга до Камчатки.
Первая остановка в Копенгагене.
Вторая в Плимуте, или Портсмуте.
Третья на острове Тенерифа
Четвертая в Рио-Жанейро или у острова Св.Екатерины.
Пятая в гряде островов Тихаго моря.
Шестая в Камчатке.
Седьмая в Сотке.
Обратный путь:
От Камчатки в Японии или Китае.
В Новой Голландии.
у мыса доброй Надежды или у острова Св. Елены.
Безостановочно отсюда в Кронштат

[Л. 97]
ВОПРОСЫ, ПРЕДЛАГАЕМЫЕ ПРОФЕССОРУ ТИМЬЯНСКОМУ НА РЕШЕНИЕ В ЕГО ПУТЕШЕСТВИИ ВОКРУГ СВЕТА.

В натуральной истории человека недостает точных сведений о большой части племен, населяющих острова Тихого моря, преимущественно же о форме их черепа. Для того путешествующий натуралист должен повсюду собирать черепы и снимать верные рисунки с сих островитян. Китайцы, Японы, Корейцы, также все народы, живущие на северовостоке Сибири, Камчадалы, Чукчи и Алеуты заслуживают в помянутом отношении равное внимание. Путешественник не оставит сделать верное описание лиц сих народов и сравнить их с народами, живущими в Российских колониях на северозападном берегу Америки. Отсюда решился бы давнишний спор: принадлежат ли Эскимы к могольскому племени, к которому их относят вместе с Лапландцами Самоедными, или они суть переродившияся отрасли корня скифскаго и Татарскаго, принадлежащаго к Кавказскому племени. – Прочие американцы, особенно же Калифорнцы со многими их поколениями, доселе не могли быть подведены ни под какое из племен старого света; посему должен и их описать с наибольшию точностию, для того, чтоб быть в состоянии разграничить их поколения. [зачеркнуто карандашом] В Малайском племени, [Л. 97 об.] разсеянном по берегам всех островов Индейскаго Архипелага и населяющим почти все острова южнаго моря, находится столько разных отраслей, столько отличий в расположении лица и фигуре черепа, что верное описание сих народов было бы весьма важно для науки. Не менее важен и следующий вопрос: отчего на больших островах места самыя дикия населены людьми отличнаго племени: с курчавыми волосами, черною кожей, негрским лицем, как напр. Папуанцы на Новой Голландии^[6]? К какому племени принадлежат они?

Млекопитающия […]
Птицы […]
Земноводныя […]
Рыбы […]
Скорлуповатыя или раки […]
Пауки и насекомыя […]
Моллюски […]
Радиарии […]
Животныя, водящияся в животных […]
[Л. 101] Полипы […]
Животныя заливов. […]
[Л. 101 об.] Ботаника […]
Минералогия […]

[Л.129]
Ваше Превосходительство!^[7]

Мы в Копенгагене, и я щитаю приятною себе обязанностию описать Вам и переезд наш из Кронштата сюда, и то, что вижу и видел в столице Дании.
Мы снялись с якоря 27 Сентября, бросили якорь на Копенгагенском рейде 1го Октября: следовательно, плавание наше было скоро и, прибавить должно, весьма благополучно, ибо все это время имели свежий попутный ветр, от котораго должны были в последние сутки даже отказываться добровольно для того, чтобы безопасно подойти к Копенгагену. Свежий ветр сильно качал [Л.129 об.] шлюп, и только малое число офицеров не чувствовали морской болезни; но я не был в числе их. То однако ж правда, что я потерпел менее других: я был по крайней мере на ногах, так как некоторые не в состоянии были оставить свои койки. Вы не можете представить, как томительна эта болезнь! Она разстроивает все душевныя способности, хотя не лишает тело крепости. Тут ничто не мило, не хочется ни на что взглянуть; невозможно собрать внимание, чтоб заняться чем-нибудь; самыя чувства не принимают впечатлений: человек как будто деревенеет и ничего не [Л. 130] делает, как было со мной. Из виденнаго мною в сии четыре дня любопытнее всего были маленькия морския животныя, издающия яркий фосфорический свет, как скоро коснутся воздуха. Я не сделал еще никаких наблюдений над ними; замечу только, что животныя сии находятся уже и в финском заливе, хотя не столь в большом количестве, как здесь. Это прекрасный феномен! Можно сказать, что вода, разсекаемыя шлюпом, мечет искры, весьма приятнаго для глаза цвета.
Остановившись на якоре, мы с капитаном ездили на другой день к нашему посланнику барону Николаю^[8]; ныне обедали у него с нашими офицерами. [Л. 130 об.]
Письмо Федора Богдановича Фишера^[9] познакомило меня весьма хорошо с славным Ботанистом Горнемонном, который дает мне письмо в Лондон к величайшему Ботанисту нашего времени Роберту Броуну.^[10] Знакомства мои с учеными здешними начали взятыя чрез Горнелонна весьма легко. На другой день он заплатил мне визит и привел с собой Профессоров Рейнгарда, Бека и Скау.^[11] Последним двум я много обязан за их внимание ко мне: тот и другой наперерыв старались доставить мне удобности видеть учебныя заведения, [Л. 131] провожая меня повсюду. Профессору Скоу я обязан еще знакомством с Шумахером^[12], профессором анатомии, с славным физиком Ерштебтом /Oerstäbt/, который весьма охотно делал при мне любопытные опыты над действием гальванизма на магнитную стрелку, опыты термоэлектрическия, с Thomren’ом, директором кабинета древностей северных народов; с Профессором Ramur’ом, директором классеновой библиотеки, принадлежащей частному человеку, но открытой всем желающим читать: она богата и содержит только физико-математическия книги; с Профессором Colsmann’ом [Л.131 об.], чрез посредство котораго я увижу хирургическую академию. С другой стороны, театр доставил мне знакомство Г. Воллика, члена здешней академии Художеств, весьма обязательнаго человека, который открыл нам вход в прошлую, знаменитую Королевскую Библиотеку, покажет академию Художеств, Шарлотенбург, введет нас в мастерския здешних художников и т.д. Барон Николай испрашивает повеление Королевское открыть нам адмиралтейство: одним словом, все так хорошо идет, что превосходит ожидания.
[Л.132] Извините, Ваше Превосходительство, нескладность и дурной почерк письма. Завтра отъезжает шлюп Аполлона, на который отдаю письмо: краткость времени не позволяет писать сперва начерно и потом переписывать; пропустить же такой выгодный случай не хочется, тем более что Командир помянутаго Шлюпа охотно вызвался взять мое письмо. Он возвращается из Камчатки и спешит увидеть родину.
Дня через три мы снимемся с якоря и пустимся далее. Не смотря на позднее осеннее время, мы не терпим от холода.
[Л.132 об.] Поручая себя неизменно доброму разположению Вашему, при свидетельствовании глубочайшаго почтения Милостивым государыням Екатерине Осиповне^[13] и Елисавете Осиповне,^[14] также Михайлу Михайловичу^[15], имею честь быть

Вашего Превосходительства
Покорнейшим слугою
В. Тимьянской.
Октября 7 дня
1824 года
Копенгаген.

НАРТ. ФОНД 977. ОПИСЬ “ИСТОРИКО-ФИЛОЛОГИЧ. ФАКУЛЬТЕТА”, №164, ДЕЛО ПО МНЕНИЮ Г. ПРОФЕССОРА БУЛЫГИНА ОБ ОБСТОЯТЕЛЬНОМ НАБЛЮДЕНИИ НАД НАРОДНЫМИ ПЛЕМЕНАМИ, В КАЗАНСКОМ ОКРУГЕ ОБИТАЮЩИМИ. 14 ЛИСТОВ, 15 МАЯ 1830 Г.

Л. 1-1 (об.).
Министерства Народного Просвещения
Департамент Народного Просвещения
Императорский Казанский Университет
Ординарный профессор Владимир Булыгин
Май 1-го дня 1830 г.
В Отделение словесных наук

Небезызвестно почтеннейшим членам отделения, что ученые новейшаго времени, посвящающие труды свои в пользу наук, начинают смотреть на Историю Человеческого рода с тех сторон, которые избегали внимания прежних писателей по сей части. Не говоря о разнообразных оттенках, вводимых ныне в ряде сочинений повествовательных, я обращу внимание Отделения на опыты, сделанные братьями Тiэри. Внимание Ученого света к трудам тех не давало оставлять в равнодушии людей, желающих сколько-нибудь содействовать успехам просвещения. Университет наш, выступающим в округе своем значительное число отдельных племен народных, может важную оказать услугу ученым других просвещенных наций посредством обстоятельных наблюдений над упомянутыми племенами. Для проведения сего намерения в действие можно бы было принять в руководство сочинение, изданное г. Эдвардом: Der caraferees phisiologiques des races humaines, confideres dans leurs rapports avec l’historie.^[16] Исполнение предначинания сего могло бы подать новые мысли к распространению или уменьшению избранной расы. Сколько ни признательны должны мы быть к трудам ученых, с успехом занимавшихся прежде описанием россиян вообще и народных племен в особенности; но необходимо должны признать неполноту доставленных ими сведений для того предмета, на который почел нужным образом ныне внимание факультета. Недостаток сей произтекает от образа воззрений помянутых ученых, довольно быстро проносившихся от одного конца обширной России до другого. Между тем многие предметы должны предполагать постоянное проживание значительного времени в одном и том же месте. И так не бесполезно бы было принять нашему университету следующие меры:
1) Собирать все известные письменные документы, касающиеся особливо до истории разнообразных племен народа
2) Все предания устные, сохранившиеся в народе, хотя бы оные были даны в искаженном виде
3) Приобретать, сколько возможно, лингвистические сведения
4) Собирать самые обстоятельные сведения о нравах во всех отношениях, как общественных, так и домашних
5) Не выпускать из виду физиологических наблюдений, столь много занимающих современных нам ученых и столько важных по (вывод) из этих следствием в отношениях, политическом и нравственном. Для сего полезно бы было, при недостатке других способов к наблюдению, вменить в обязанность подведомственным учителям рисовальных искусств сделать верные портреты всех племен, разсеянных в нашем округе. Изображения сии должны быть в большом размере, во весь рост, с соблюдением всех характеристических черт, взятых в разсуждении племен: наружной формы образования, цвета кожи, волос, платья и т.п.
В сем последнем случае, равно как и в других, обращать бы для исследования нужно более к жителям сельским, где особенно приметны следы народности, обитающейся без значительного изменения от действия гражданственности.
Мысль мою честь имею представить на благоусмотрение факультета.
Ординарный профессор Владимир Булыгин

Представить на усмотрение Совета с мнением, что отделение предполагает сие считать весьма полезным для усовершенствования исторических сведений Рос. Государства.

Л. 2-2 (об.).

Министерство Народного Просвещения
Департамент Народного Просвещения
Императорского Казанского Университета
Канцелярия Совета
В Казани
25 апреля 1832 года
№ 935
(слушали 5 мая)

Выписка из протокола Совета апреля постановленного

Ст. 18. Слушано было представление словесного отделения от 30 июля 1830 года за № 72 о том, что оно мнение г. Булыгина находит весьма полезным относительно усовершенствования исторических сведений Российского государства. ОПРЕДЕЛЕНО: отвечать отделению, что изложенные в сем представлении мысли Совет находит весьма основательными; но для исполнения сего предположения отделение должно представить от себя мнение, какие средства к достижению сей цели надобно употребить. В отношении к городу Казани и близких окрестностей весь труд должны взять на себя гг. профессора и адъюнкты нашего университета, пригласив кого-либо из учителей наук в гимназии и учителей искусств. В отношении к всему округу надобно будет возложить попечение на гг. директоров гимназий. Итак, отделение обязано указать, кому из гг. профессоров и адъюнктов подобное занятие принадлежит, какого рода наставления должны быть даны гг. директорам гимназий и тем штатным смотрителям и учителям, которые под руководством Директоров и при их пособии будут трудиться над исполнением предположения. Наконец, не нужно ли все сии лица познакомить короче с сочинением Эдварда, о котором упоминает отделение в своем представлении. В прочем Совет находит нужным заметить, что подобные исследования, предпринятые с успехом одним из гг. профессоров, были бы лучшим примером для последования и другим.

Секретарь Ерохов.

Л. 3-11 (об.).
Копия
Министерство Народного Просвещения
Департамент Народного Просвещения
Императорского Казанского Университета
Ординарного профессора Владимира Булыгина
Казань 1832 год май
(слушали 5 июня)

В отделение Словесных наук

В исполнение предписания онаго отделения честь имею представить некоторые изъяснения в пополнение предположения моего относительно собирания физиономических и физиологических сведений о различных народных племенах, разселенных по Казанскому Учебному округу.
Касательно того, кому из профессоров должно заниматься предполагаемыми в представление моем наблюдениями, должен сказать, что подобные занятия не чужды для всякого образованного человека. Впрочем, по моему мнению:
а) Собирание письменных документов и устных преданий, особенно к истории принадлежащих; равно как приобретение сведений о нравах, принадлежать должно преимущественно к кругу занятий профессоров исторических наук
б) Лингвистические разыскания к занятиям профессоров словесности
в) физиономические труды должны быть возложены на учителей живописи и известных по своему искусству. Верность портретов есть первое условие для полезности подобного рода занятий.
г) остеологические занятия составлять должны предмет исследования для профессоров медицины вообще, а в особенности профессора анатомии и физиологии. К сему полезно будет присовокупить хотя кратко собственно физиологические замечания, могущие дать основные понятия о различии племен по темпераменту, способностям душевным и телесным в продолжительности натуральной истории, по расположению натуральному преимущественно к одному или другому роду болезней и проч.
Что касается до наставлений, предполагаемых Советом для Директоров округа и подведомых оным Смотрителей уездных училищ, то полагаю, во-первых, что всех обстоятельств, могущих встретиться при упомянутых занятиях, предвидеть невозможно до начатия своего дела, а в 2х, многочисленность, зависимость от местности и, по-видимому, маловажность некоторых соображений препятствуют составлению полнаго руководства для помянутых лиц. Сверх того, по моему мнению, наставление должны быть как для Директоров, так и смотрителей общие, представленные в главных чертах, а не в мелочных частностях, которые могут только стеснять круг действий исполнителей оных, а тем удалять предначинание от предположенной цели. Сие – то самое наставило меня в 1830 году выразить кратко в пяти пунктах сущность предположения собираний физиономических и физиологических сведений, касающихся разных племен, в России обитающих.
Гораздо удобнейшею почитаю меру, дабы Директоры снабжены были некоторыми сочинениями, относящимися к описанию народных племен, каковы на пример прежде мною упомянутое сочинение Эрдварда, сочинение Демуленя, Лагепеда извлечение из версии, изданное на российском языке под названием о человеке и проч.
Впрочем, когда угодно будет Совету составления упомянутых правил для лиц долженствующих собирать сведения, то ему удобите совершить сие, имея в кругу своем всех нужных для предпринимаемого труда членов. По сему считаю нужным краткое мое представление 1830 года дополнить следующими объяснениями.
Всякому образованному человеку известно, сколь важны для пополнения или пояснения разных исторических событий все письменные сего ряда документы, носящие на себе отпечаток достоверности. В таковом же виде представляющая и всякого рода памятники, по существу своему переживающие нередко все естественные и политические перевороты царств и народов. Обое же рода пособия сии могут и когда представляться наблюдателю в совокупности, что им придавать должно особенную цену. Нет нужды, что подобного рода памятники остаются не понятными для настоящего времени. Протекут иногда целые столетия, прежде нежели изыскательный ум найдет путь к постепенному оных объяснению; но польза наук не должна видеть разности во времени. Таким образом мало помалу собранные памятники и сведения о существовавших в древности царствах дали возможность пояснить уже многие важные события, которые без того обратились бы навсегда покрытыми непроницаемым мраком неизвестности. Начинающиеся чтения иероглифических надписей, найденных в Египте, как бы возобновляет для нас существование столь важного в древней истории народа как в политическом, так и нравственном и ученом отношениях.
Устные предания, сохраняющиеся в народе большею частию в искаженном виде, также могут заслуживать внимание ученого света. Теогоно-геологические предания разных народов при всей своей наружной нелепости покрывают нередко единственно источника, из коего берут свое начало, и таким образом косвенно указывают на связи взятых в рассуждение народов. Отчасти подает повод к важным заключениям и какая-нибудь часть, встречаемая между совершенно вздорными сказаниями. У Мюйяснов, народа новой Гренады, примеченные Паравеем^[17] следы существования иероглифического календаря и циклов, составляющих большой период времени, заставили его принять мнение об азиатском происхождении сего народа, недостаток литеры Л с прочими доводами делают правдоподобными сродство упомянутого народа с Японцами. Тщательные разыскания о религиозных понятиях и верованиях разных народных племен России, наблюдений над их нравами, празднествами, играми с замечаниями эпох, в кои последние совершаются, может быть иногда откроют сходство оных племен сих с важнейшими народами, давшими, так сказать, направление произшествиям политического мира. Круг полезности наблюдений над нравами, обыкновениями и прочая чрезвычайно обширен, и предметы, оным придлежащие, до бесконечности разнообразны. …обыкновения народного племени скрывает иногда предмет великой важности. Тилезиус,^[18] бывший в качестве натуралиста в ученой морской экспедиции, Крузенштерном совершенной, сочинением своим: о начале общественной жизни и формы правления на островах Южного Океана и особливо на острове Нукагива, помещенном в одном Лейпцигском ученом повременном издании, доказывает, что обычай последний полудикарей посредством надрезов или накалываний украшать свое тело разными известной формы фигурами скрывает в системе сих фигур обязательства народа к правителям, обществу, духовенству и проч. Мысли Тилезиуса, какую бы степень достоверности ни имели, ведут к прямому [наблюдению] заключению, что и платье шаманов, украшаемое разными фигурами, не должно составить (устных) привычек, делаемых без всякой скрытой для нас цели.
Бельтерами, описывающий Мексику, нашел в одном монастыре старинный испанский манускрипт, в котором говориться, что владетель Мексики имел в подчиненности своей всех окрестных правителей, кроме одного метуапанского. Из следствия сей независимости ему дозволялось к славному правителю Мексики являться в обуви, а не босым, что составляло обязанность прочих. Сие снова подтверждать может вышеизъясненное происхождение центральной части Американцев от обитателей юговосточного края Азии.
Между тем другие памятники, отысканные в разных частях Америки, ведут к умозаключениям иного рода. Отысканный ряд укреплений около больших озер Северной Америки, имеющий косвенное направление от северо-востока на юго-запад, показывают о прежнем существовании в сих местах двух разных поколений, находившихся в неприязненных отношениях. Разыскание же, сделанные в развалинах Паленки, равно и в некоторых местах южной Америки, как бы подтверждают мнение о существовавших некогда сношениях ериникиян с Американским материком.
Подобным образом могут смотреть занимающиеся разысканиями на различные памятники и оттенки в нравах и обыкновениях избираемого для наблюдения племени.
Распространившийся в Европе вкус к изучению языков и отличений наречий существующих на земном шаре народов породил, так сказать, новую отрасль учености, дал возможность сделать многие весьма важные изыскания в отношении происхождения неродства различных племен народных, обитающих как на материках, так и островах земного шара. При других отличиях в наружных формах народов изыскания лингвистические почитаются ныне главнейшим, так сказать, основным средством к отысканию происхождения различных племен. Ни климат, ни пища, ни образ жизни, ни другие какие обстоятельства – ничто не может здесь уменьшить достоверности сделанных наблюдений. Посему лингвистические наблюдения составляют в настоящем деле также предмет великой важности, иные должны быть образуемы, во 1х, на внутренние образование языка, во 2х – на самые низкие просто народные наречия, такие, как бы можно было назвать первоначальными, не потерпевшими влияния от следственных народов, в 3х – на слова в отдельности взятые, но такие, кои бы выражали первые потребности человеческой жизни; в 4х – на звуки, выражаемые обыкновенно гласными или согласными литерами. В изъяснение 3 пункта можно привести сохранившиеся во многих местах Франции Цельтические названия растений, у басков же замечалось, что имяна дикопрозябающих растений их собственные, а обрабатываемых – очевидно заимствованные из языков соседственных.
К чему же отнести можно некоторые слова, выражающие остаток астрономических сведений, заметный в разделении и счислении времени, а иногда в знаменовании недельных дней или даже в обыкновенных числах счета. Вышеупомянутый Паравей сравнивал в циклах дни Мюйясков с японским, находит для известных чисел одни и теже значения у обоих народов. А ученый Сибольд замечает, что у Японцев названия дней, исключая одного первого, оканчиваются на звук [...], подобное встречается и у мюйяков, у лезгинов сие на ко и ико. Имя злого духа Японцев выражается словом фомаготта, а у мюйясков оное произносится фи-макута.
Совершенное соседство звуков или недостаток одних и избыточество других в сравниваемых языках открывает весьма явственно различное оных происхождение или сродство. Недостаток звука, выражаемого буквою (лит.) Л, как выше уже приведено, было мною найден как у Японцев, так и у Мюйяков Американских.
Физиономические занятия требуют опытной и верной кисти. Лица, с которых предполагается снимать портреты, должны быть тщательно изыскиваемы, так, чтобы в одном сем лице соединена была характеристика целого народного племени, здесь живописцу предстоит обязанность познакомить себя предварительно с характеристикою народа, особенно в уединении живущего, и, так сказать, схватить все общее, прирожденное целому племени. Художник не должен упускать для сего из виду сравнение лица разных полов, возрастов, (дородности), степени здоровья и прочаго. При сем заметить должно, что при самых смешениях разных племен сохраняется характеристика смешавшегося лица от того, что в семействах многочисленных большая часть детей сходна бывает с отцом и его семейством по линии, а не продолжается средняя общность отца и матери, встречаемая в ублюдках, при первоначальном смешении различных пород. В следствие того два племени, смешавшиеся в какой-нибудь стране при равенстве в числе, могут оба поддерживаться, а в случае не равенства малочисленнейшие будут теряться постепенно от дальнейшего смешения.
Физиологические наблюдения в пространном смысле разделены могут быть на два отделения, из коих к 1 относятся занятия остеологические, а к 2м собственно физиологические. В первом случае наблюдающему представится поразительное отличие в наружном образовании народных племен, когда он обратиться к существам живым. Для яснейшего усмотрения соотношения между разными частями человеческого тела полезно бы, кажется, было иметь в Университетском натуральном кабинете примерные скелеты каждого племени, а в случае какого либо по сему предмету запущения по крайней мере собрание Чучелов, которые бы могли служить от части для поверки собираемых сведений над живыми людьми, а отчасти для дальнейших ученых соображений, кои могут быть сделаны в Университете во всякое время при помощи всех других пособий. Дабы избежать неточности, могущей проистекать от частности образования черепа, следует оных иметь по нескольку экземпляров. Также весьма бы полезно было, чтобы сии экземпляры заимствуемы были от разных голов и возрастов. Вероятно, сие самое различия особ, или собирание черепов без всякого разбора сделанное, дало повод Ламбару, сделавшему некоторые наблюдения физиономические над народами Германскими, сказать, что по Дрезденскому собранию черепов часто можно находить великую разницу в экземплярах, носящих имя одного и того же племени.
В собственно-физиологических изысканиях наблюдающий, так сказать, углубиться в природу физического состава человека и их сношений, проистекающих отсюда свойств с природою душевных способностей, извлечет основные законы разных человеческих действий, составляющие главнейшие оттенки в нравах разных поколений человеческого рода.
Собранные портреты и черепа различных племен могли бы в последствии времени быть издаваемы Университетом в свет в верных копиях, к коим неизлишне бы было присовокупление и прочих наблюдений. Тогда важны сего рода сведения соделались бы собственностию всего ученого света.
В заключение нужным считаю сказать, что в случае недостатка пособий к исполнению всех вышеизъясненных предположений полезно будет прибегнуть к средствам очень простым, употребленных Ламбаром при наблюдениях его над германскими племенами. По его мнению, главнейшие физиономические различия выражены быть могут через описание оклада лиц, размера главнейших черт онаго и взаимного между последними соотношения. Оклад он ограничивает пятью линиями, образующими пятиугольник разного вида. Пятиугольник сей составляют линии: горизонтальная, проводимая через лоб у корня волос, две прочия стороны пятиугольника составляются из вертикальных линий, проходящих от висков вниз до угла нижней челюсти, а две последние, идущие от помянутого изгиба челюсти до оконечности подбородка, где и сходятся обе. Сиим пятиугольником с присовокуплением описания различных форм: носа, глаз, волос, бровей, щек, губ, подбородка и цвета кожи оттеняет он все племена Германии.
Из всего сказанного видеть можно, что предположенный мною труд, взятый в виде пространном, только тогда будет в полной мере полезен, когда одна ветвь занятий послужит подкреплением для другой. Чем более встретиться точек соприкосновения в оных, тем предприятие будет ближе подходить к своей цели. Следовательно, труды одного профессора едвали могут идти успешно, по предположению Совета, в выписке из протокола его изображенному.
Все сии предположения имею честь представить на усмотрение отделения Словесных наук. При сем прилагаю и выписку из Протокола Совета от 25 апреля 1832 года за № 535м, препровожденную ко мне отделением для нужных по сему делу соображений.

Подлинное подписал о. п. Владимир Булыгин.

Л. 12.

Министерство Народного Просвещения
Департамент Народного Просвещения
Императорского Казанского Университета
Совет
В Казани
27 июня 1832
№930
(слушали 23 июня)

Выписка из протокола Совета июня 18 дня Постановленного:

Ст.13. Слушано представление отделения Словесных наук от 15 июня сего года за №33 с представлением мнения г. ординарного профессора Булыгина относительно собрания физиономических и физиологических сведений о различных народных племенах, разселенных по Казанскому учебному округу. ОПРЕДЕЛЕНО: мнение г. профессора Булыгина препроводить в отделение Словесных наук, уведомив, что и Совет оное одобряет, и прося, чтобы согласно сему предположению отделение преступило к исполнению.

Секретарь Совета Ерохов.

Определено: дать выписку т. Профессору Булыгину, чтобы он благоволил доставить от себя мнение, какие он предполагает средства употребить к приведению в исполнение предначертаний, (изображенных) в его мнении

Л. 13(об.).

Определено: Донести Совету, что отделение, (имея) в своем распоряжении никаких сумм, которые (б…) потребуется (сие) приведение в исполнение, не может принять на себя оного проекта, что проф. Булыгин тем более что и Совет профессора Булыгина не против проекта…. невозможным при настоящих средствах из членов отделения никто не…. решил приступить к выполнению сего проекта по недостатку и способов и времени от прочих их обязанностей.

Л. 14.

Министерство Народного Просвещения
Департамент Народного Просвещения
Императорского Казанского Университета
Ординарный профессор Владимир Булыгин
Казань
Августа 11го дня 1832го года
(слушано 20 августа)

В Отделение Словесных наук

В следствие выписки из протокола Отделения постановленного 23го июля сего года честь имею донести, что приведения в исполнение этих предположений, кои обозначены были в моем представлении, касающемся до собирания физиономических и физиологических сведений о различных племенных народов Российского Государства, представляется мне совершенно не возможным. Из моего последнего представления отделение усмотреть могло, что собирание помянутых сведений не может быть произведено каким-либо одним лицом, что потребует необходимые сношения с лицами разных ведомств и повлечет за собою непредвиденные издержки, чего нельзя произвести без содействия Совета. Но как Совет Университета приведение в исполнение изложенных мною предположений возлагает на одно отделение, не изъявя со своей стороны готовности к вспомоществованию, то полагаю нужным начатое о сем предмете дело вовсе прекратить или отложить дальнейшее онаго производство до того времени, когда могут открыться обстоятельства для того благопредприятия.

Ординарный профессор Владимир Булыгин.

НАРТ. Ф. 977. ОПИСЬ “СОВЕТ”. Д. 1266, “ДОКУМЕНТЫ О НАУЧНОМ ПУТЕШЕСТВИИ В ИРКУТСК И МОНГОЛИЮ КАНДИДАТА О. КОВАЛЕВСКОГО И СТУДЕНТА О. ПОПОВА, Т. 1. (23 АПРЕЛЯ 1828 – 15 МАЯ 1832)” НА 168 ЛИСТАХ.

Л. 1-2.

Министерство Народного Просвещения
Департамент Народного Просвещения
От Попечителя Казанского Учебного Округа^[19]
В Казани
Апреля 1828 года
№ 653

Об отправлении Ковалевского^[20] и Попова^[21] в Иркутск для обучения Монгольскому языку и проч.
(слушано 24 апреля 1828 г.)

В Совет Императорского Казанского Университета

Г. Министр Народного Просвещения,^[22] по представлению моему, изъявил от 9 сего апреля за № 2206, согласие, что бы находящиеся при Казанском Университете Кандидат Ковалевский и оканчивающий курс учения студент Восточной словесности Попов, по случаю предполагаемого умножения кафедр Восточных языков в Казанском Университете, отправлены были в Иркутск к служащему там переводчиком Г. Статскому Советнику Игумнову,^[23] на четыре года для изучения Монгольского языка, с производством им на содержание, сверх прогонов, которые будут отпускаться по числу верст, ежегодно Ковалевскому по тысяче, а Попову по пятисот рублей и каждому на подъем единовременно по пятисот рублей из сумм, назначенных на выдачу и прогоны студентам, определяемым к должностям в учители, и по тысячи рублей ежегодно на покупку книг Монгольских и Манчжурских на следующих, г. Министра утвержденным основаниях:
1. Попов будет находиться под непосредственным надзором, во всех отношениях, Кандидата Ковалевского, который заслужил доверенность Начальства своего.
2.1000 рублей, ежегодно назначенные на покупку книг Монгольских и Манчжурских отпускаемы на ответственность Кандидата Ковалевского, который должен ежегодно доносить Университету о купленных им книгах и рукописях, представлением отчета в сих деньгах.
3. Книги и рукописи сии Кандидат Ковалевский по возвращении должен представить в Казанский Университет и они останутся собственностью Университета.
4. Кандидат Ковалевский и студент Попов, приобретя нужные сведения для преподавания Монгольского языка и доказав сие на опыте, займут по возвращении их в Казань первой место профессора сего языка, а второй адъюнкта при Казанском Университете или при предполагаемом Восточном Институте.
Уведомляя о сем Совет Казанского Университета для надлежащего сведения, предлагаю:
1. Уволить Кандидата Ковалевского от занимаемой им ныне должности Помощника Инспектора Казенных студентов с 1 наступающего мая, объявив ему мою совершенную благодарность за усердное, деятельное и ревностное исполнение означенной должности. 2. Подвергнуть испытаниям студента Попова, дабы он мог, ежели будет удостоен, получить звание действительного студента, потому что до окончания курса остается только один месяц. 3. Объяснить Кандидату Ковалевскому и студенту Попову, что я их отправлю в Иркутск при надлежащих от меня отношениях к Г. Генерал-Губернатору Восточной Сибири и Статскому Советнику Игумнову в исходе наступающего мая месяца. Об отпуске им следующих денег я вместе с сим предложил Правлению Университета.

(подпись: Мусин-Пушкин)

Л. 17-20 (об.).

Инструкция Гг. Ковалевскому и Попову

1. Каждый из них должен иметь для себя дневную книжку; не вверяя ничего памяти, он обязан записывать в нее все, что он заметит вернаго или неверного в продолжении дня, и притом стараться описать случившееся с ним перед концом дня (исключая разве тогда только, когда непреодолимые препятствия не позволят ему сделать того), подробно и на языке, более употребительном, чтоб в случае его смерти удобнее можно было понимать его. Таким образом, говоря об одном и том же предмете, они придадут своему повествованию более занимательности, когда, не сговорившись между собою, будут рассматривать оный с различных точек зрения, и более вероятно, когда как отдельные свидетели, будут в мнениях своих согласны. Посему весьма не маловажно будет видеть наблюдения их о нравах, обычаях и склонностях могольских поколений, о естественной истории и физических свойствах земли их.
Даже противоречия, основанные на достаточных причинах, могут или служить доказательствами исторической истины, или приблизить неверные факты к более верному заключению. Сии дневные записки должны через каждые полгода отсылаться в Университет под казенною печатью. Здесь они, может быть, подадут повод к новым замечаниям на счет некоторых темных мест истории, географии и литературы Востока.
2. Они должны ласково обращаться с тамошними жителями, не противоречить их религии, не презирать ея, но напротив с должным вниманием вникнуть в догматическую, этическую и асцетическую части Ламаизма, также в различные отступления оного в различных странах. В обхождении своем с ними они должны стараться приобретать новые познания и опыты в отношении их национального характера, народных преданий, разных связей между тончайшими и грубейшими их наречиями, их понятии о строении мира, физических явлениях и наконец в отношении их образа лечения болезней.
3. При покупке рукописей они должны смотреть не на красоту и драгоценность оных, но на верность содержимого и на древность их, хотя бы им не запрещали покупать церковные книги, однако особенное внимание им надобно обратить на получение словарей (как то: Каган-у бидшксан Монгол-учен-у тулии бидим, обнародованного по повелению государя Канге-ги в Пекине 1417 года, 20 тетрадей в 8 ½ п.л.), сочинений исторического, астрономического и медицинского содержания, и, если таковые найдутся, стихотворений и книг, касающихся до естественной истории, географии и других наук, пусть поставят они себе долгом отыскать один или два экземпляра столько оспариваемого исторического сочинения: Монгол-Кадуп Тогуджи, составленного Ссаранг Ссяценом (или Санан-Сяцен Кунге Тайджиме) и содержащего жизнь могольских царей, пусть осведомятся по тщательней, нет ли, кроме всего, еще других историй, которыя бы, как напр.: История Тай Юань ни битке^[24] и друг., могли служить к подтверждению, опровержению или распространению изложенных Ссаранг Ссяценом фактов.
4. Кроме сих первоначальных сведений, им необходимо должно заняться и встречающимися памятниками, надписями и монетами, описать оныя или по крайней мере снять списки, сколько возможно точнее. Не бесполезно будет, если и ознакомятся с орудиями (на полях: и домашними утварями) могольских племен, с их одеждами, вообще со всеми предметами природы и искусства и т.д. и если заметят для себя не только употребления их, но и названия.
5. За всем тем при изучении предполагаемых языков не только одна теория должна быть предметом их стараний; настоящей выговор слов и отступления, которым подвергается разговорный язык, должен не менее привлекать их. Руководством к сему может им служить: (Abel-Remusat J.P. Recherches sur les langues tartares ou Memoires sur different points de la grammaire et de la litterature des Mandchous, des Mongols, des Ouigours, et des Tibetaines. Paris, 1820). Впрочем, позволяется им распространить или опровергать сие сочинение, где они найдут оное не достаточным или не верным.
6. Так как оба путешественника получили уже классическое образование по другим языкам, то им самим можно было сообразиться, на что именно при изучении сих для них еще новых языков им надобно обратить особенное внимание.
Отдельные вопросы:
Что должно разуметь под словом Солонагос? Так ли, или Саллангос должно произносить оное? Действительно ли Моголы называют оным жителей Кореи, которые у Юань именуются Солго?
Означается ли и нынче еще под словом Сартол земля Сарти или бывшая Бихария с Западною частию Малой? В каком смысле оно было принимаемо у Могольских писателей?
Под каким именем встречаются у Моголов горы Алтайские и река Иртыш?
Что значило у прежних Моголов выражение: Чингис, имя знаменитого их завоевателя, и что значит оно теперь? Значит ли оно: великий, славный, или значит свинья, каковым названием они, может быть, хотели показать, что он родился в яре свиньи или птицы, подобной фениксу, или тоже что татарское Денгис Океан, так что Чингисхан таким образом мог бы быть принят за обладателя океана, всемирного, неограниченного властелина; или происходит оно от некоторого крика птицы, похожего на сие название, который моголы приняли за счастливое предзнаменование будущей славы избираемого ими владетеля; или от слова Чино, волк синеватого цвета, по коему бы Чингисхан происходил от фамилии ханов Ту Кун?
Что значит слово Моголы или Монголы, когда началось сие значение, когда вошло оно в употребление, и нет ли каких-нибудь следов в исторических сочинениях или народных преданиях, что они прежде некогда назывались Бида или Биде, потому что китайцы всех варваров, обитающих от них к северу и принадлежащих к Тунгузскому племени, означали сперва общим именем Пе-Ти, как напр. Аравитяне придавали Персиянам название ₰? Было ли сие имя в последствии времени принято между моголами как имя народа и страны, как то имело место у Персиян, или было это древнее тибетское наименование Моголов; или означало ли, наконец, оно какое-нибудь уйгурское племя?
6. Что известно могольским поколениям из их преданий о начале Манджу; откуда производят они сие имя, из собственного ли языка или китайского, на котором оно обозначает весьма обширную провинцию?
7. Нет ли у Тунгусов собственного национального имени для себя? Что значит выражение Бойе или Бие, или Донке, от коего обыкновенно производят слово Тунгуз, приданное им в Сибири? Как Манджу называют Тунгусов, и как опять они именуют себя в различных странах, напр. на берегах Охотского моря или Байкальского озера?
8. Происходит ли теперешнее название реки Енисей от Йоандесси, коим обозначались верхния владения Тунгусов?
9. Какое письмо разумеют Моголы под словом Доербелджеин или квадратное письмо, упоминаемое Арабшахом и изобретенное, как полагают, великим их Ламою Паспою или Пакбою? Был ли он некогда в употреблении и нет ли еще в сем случае монет, напр. от Кублая хана, которых надписи были бы или в целости или только частью вычеканены сим почерком?
Само собою разумеется, что все сии вопросы не должны быть просто разрешимы словами: да, нет. Долг языковедца – показать в точности начало, смешение и искажение различных фактов, очистить и объяснить оные критикою, присовокупить время события, почерпнутое из истории или преданий, и повсюду сопровождать оные несомненными доказательствами существования или не существования их.

Профессор Вл. Булыгин.^[25]

НАРТ. Ф. 92. ОПИСЬ 1. Д. 4803. ДЕЛО КАНЦЕЛЯРИИ ПОПЕЧИТЕЛЯ КАЗАНСКОГО УЧЕБНОГО ОКРУГА “О ПУТЕШЕСТВИИ ЭКСТРАОРДИНАРНОГО ПРОФЕССОРА ПОПОВА ПО КАЛМЫЦКИМ СТЕПЯМ АСТРАХАНСКОЙ ГУБЕРНИИ”, НА 49 ЛИСТАХ.
Л.1-2 (об.).

Копия с письма экстраординарного профессора Попова^[26] к г. попечителю Казанского учебного округа 2 февраля 1838 г.

Ваше Превосходительство, Милостивый Государь, Михаил Николаевич^[27]

Некоторые калмыцкие князья убедительно просили меня принять на себя труд составить Калмыцкую грамматику, которой они до сих пор не имеют. Я охотно готов выполнить это полезное предприятие и при этом случае считаю долгом изложить Вашему Превосходительству вкратце свои мысли касательно этого предмета.
[…]
Моя цель – написать сравнительную грамматику языков монгольского и калмыцкого и составить таковой же ручной словарь, чтобы эти два пособия достаточно указали степень разъединения языков Монгольского и Калмыцкого и дали средство связать эти два ближайших звена в одну неразрывную цепь.
[…]
Для выполнения этого значительного и совершенно нового предприятия необходимо иметь материалы, которые не иначе могут быть приобретены, как на самом месте. Поэтому я считаю весьма полезным объехать нынешним летом главные калмыцкие улусы, расположенные в Саратовской и Астраханской губерниях и части Кавказской области; тут удобнее могу я сравнить все местные наречия, входить в филологические исследования и наконец пользоваться сочинениями Калмыков под руководством ученых их кэлунов. – Для этого путешествия я предполагаю употребить четыре месяца, а именно с половины мая до половины сентября: время – самое лучшее для разъездов по улусам и более свободное от обязанностей моей службы. Первым пунктом, с которого я думаю начать обзор Калмыцких степей, будет улус Хомоутовский владельца князя Тюменева как ближайший к Астрахани…

Л. 22
Письмо экстраординарного профессора Попова к г. попечителю Казанского учебного округа из Астрахани 31 мая 1836 года

Ваше Превосходительство, милостивый государь Михаил Николаевич,

21-го числа мая приехал я в Царицын. Первым моим делом было поразведать кое-что о кочующих тут Калмыках; но, к сожалению своему, я не нашел таких людей, которые бы могли достаточно удовлетворить мое любопытство. Здесь большая часть жителей имеет безпрерывные сношения с Калмыками малодербстовского улуса, но круг их деятельности так тесен, что предметы, не входящие в их торговые расчеты, для них совершенно чужды; каждый из них, начиная от бедного ремесленника до богатейшаго купца, живет за счет своих кочевых соседей и не хлопочет узнавать их ни с какой другой стороны, кроме той, которая доставляет ему средства извлекать побольше барышей….
[...]

Л. 31
Его превосходительству, господину Попечителю Казанского Учебного Округа

Честь имею при сем представить Вашему Превосходительству некоторые свои замечания о настоящем быте Приволжских Калмыков, сделанных мною во время путешествия по кочевьям этого народа.

Проф. Александр Попов
Казань 9 ноября 1836 г.

Л. 32-32 (об.), Л. 37-38.

Краткие замечания о Приволжских Калмыках

Предпринявши путешествие по Калмыцким Улусам, я предварительно предположил себе целью следить калмыков в отношении их нравов, обычаев, религии и в особенности языка, сравнительно с единоплеменниками их – Монголами. Такое рассматривание необходимо должно показать нам, что сохранил этот народ из родного своего достояния на чужбине и что занял от новых своих соседей в замене своего собственного, оставленного по местным обстоятельствам, или забытого от времени и пространства, которые разлучили его с родиной. В этот отчет я ограничусь только общими замечаниями о настоящем быте калмыков с указанием на главных владельцев, которых власть преемственно переходила от одного к другому, подробные же изображения этого предмета требует труда особенного, долговременного, который я надеюсь, если позволят мне занятия мои по службе, окончить вполне.
Известно, что в XVIII столетии внутренние раздоры и междоусобия, бывшие в Чэпумарии, заставили многих Владельцев оставить свое отечество и искать или приключений, или покойного приюта в чужестранных государствах. Некоторые из них, утомленные борьбою со своими единоплеменниками и принявшими тогда в семейной их вражде участие китайцами, поддались под власть Бекдо-хана, другие укрывались у Туркистанцев, а один из них торгоутовский владелец Хо-Урлук с 6 сыновьями и 50000 кибиток его подвластных двинулся к только что возникшим тогда сибирским городам, где предпринимал неприязненные действия, но, испытавши в разное время неудачи при своих набегах, он отправился, по сказаниям Калмыкским, в 1630 году искать счастья к берегам Урала и на пути покорил своей власти татар Чжи булуцких, ногайцев, хатай Кипчак, малибан и др., потом перешел он к берегам Волги, где, казалось, на время успокоился…
[...]
В настоящее время Калмыцкий народ состоит также из трех главных поколений: торгоутов, дюрботов и хомоутов, как и прежде, только раздробленных на мелкие участки…
Эти степи к Востоку занимают пространство от истока реки Кумы до Астрахани, потом тянутся вверх по обоим сторонам реки Волги – по луговой до кочевьев Киргизской орды, а по горной до колонии Сарепты, северную границу их составляет излучина между Волгой, Сарептой и Царыцыном; к Западу находятся жилища Донских казаков, а к югу реки Кума, Маныч и Налицев – всю полосу земли, пролегающую между реками Сарпой и Волгой вдоль до Маныча, Кумы и Мочагов, занимает необъятная равнина, которой природа, кажется, отказала во всех дарах своих. Здесь не встретишь ни приятной зелени, ни прохладительного ручья, ни даже озера с пресной водою; корончаки, ковыль и полынь – вот все богатства, которыми наделила эти безжизненные места. Впрочем, человек везде находит способы к достижению своего благополучия. В то время как оседлый житель хлопочет о цветущем состоянии земледелия, искусств и торговли, скиталец-калмык в этой обжаренной пустыне заботиться о прокормлении стад своих и довольствуется тем, что дала ему на долю скудная природа. Каждый счастлив по своему! Если бы судьба обрекла образованного Европейца на житие в этих мертвенных степях, им овладела бы грусть при виде вечного однообразия и он считал бы их своим гробом. Напротив того, кочующий калмык здесь блаженствует; он не променяет своих худоков ни на какие фонтаны; полынь ему кажется дороже всех роскошных цветов, потому что она доставляет здоровый питательный корм для стад его; войлочную кибитку он считает земным раем и не отдаст ее ни за какие огромные палаты; он в ней волен и находит полный разгул дикой своей свободы! Поселите же этого самого Калмыка в великолепной столице – она покажется ему темницей, и он стоскуется в ней по родным степям своим…

НАРТ. Ф. 977. ОПИСЬ СОВЕТА. Д. 933 “О НАУЧНОМ ПУТЕШЕСТВИИ ОРДИНАРНОГО ПРОФЕССОРА ЭЙХВАЛЬДА ПО БЕРЕГАМ КАСПИЙСКОГО МОРЯ”. 1 МАРТА 1824 – 28 ДЕКАБРЯ 1842, НА 103 ЛИСТАХ.

Л. 81

Министерство Народного Просвещения
Департамент Народного Просвещения
Казанский Университет

Ординарного Профессора Эйхвальда^[28] донесение о путешествии по Каспийскому морю и по Кавказским горам.
15 октября 1826 го года
(слушали 16 октября 1826)

В Совет Императорского Казанского Университета

Представляю при сем краткое описание моего путешествия, я надеюсь, что Совет Университета не откажет мне как в собственном своем мнении, так и ходатайством дать справедливую цену тем трудам, которые должны были вознаградить малое пособие в деньгах для такого рода путешествия при обширности исследований и в опасных странах, населенных дикими народами. При той ревности и любви к наукам, которые одушевляли меня в продолжении путешествия, я не могу сожалеть о трудах, мною понесенных, потому что, не смотря на все препятствия, мне удалось проникнуть далее, нежели где были Паллас,^[29] Гмелин,^[30] Гильденштадт,^[31] и увеличить их открытия новыми произведениями природы. И так я почту себя в полной мере вознагражденным, если мое желание исполниться и Совет благоволит исходатайствовать от г-на Министра^[32] скорые средства к тому, чтоб описание моего путешествия могло быть издано на немецком языке на щет казны, с гравировкою хорошей работы. Сочинение должно быть весьма обширное, до того, что необходимо будет разделить его на 2 части; гравированные листы также в большом количестве. Об этом обстоятельстве нахожу нужным упомянуть за тем, чтобы можно было наперед сколько-нибудь судить об издержках.
Ординарный профессор Эйхвальд.