С 24 по 26 ноября 2000 г. редакция журнала Ab Imperio провела в Казани международный семинар, задуманный нами как один из итогов годовой деятельности AI. На семинаре обсуждались проблемы создания курса по истории империи, нации и национальностей в Российской империи и Советском Союзе. Собирая в Казани активных исследователей и преподавателей, мы хотели убедиться воочию, насколько идеи журнала востребованы современным научным сообществом, увидеть, какое преломление они находят в преподавании курсов по истории Российской империи и услышать новые перспективные идеи, которые помогли бы нам сформулировать редакционную политику на следующий год.
По существу, цель семинара (мы надеемся, что казанский семинар будет первым в целом ряду мероприятий), проведенного при поддержке фонда “Институт Открытое Общество”, совпадает с целью нашего журнала – создать форум для отечественных и западных исследователей Российской и Советской империй, заинтересованных в обсуждении теоретических и практических проблем изучения и преподавания истории Империи. Хотя прошло уже почти десять лет с момента взрыва научного интереса к проблематике национализма и империи, разработка программы нового университетского курса по истории России, в котором особое внимание отводилось бы истории империи, национализма и национальностей, все еще остается делом будущего. Большинство наших авторов и читателей апробируют свои идеи и исследовательские находки в университетских аудиториях и поэтому отлично представляют себе всю сложность задачи построения такого курса. Неслучайно семинар проводился на базе Казанского университета, где не только читаются курсы по истории империи и ее регионов, но и создан “факультет национальной истории”, точное название которого – “Факультет татарского языка, истории и восточных языков”.^[1]
Для нас это был первый опыт такого рода и, как нам кажется, он удался. Формат семинара оказался удобным для обсуждения вопросов, поставленных четырьмя основными докладчиками.^[2] Все участники семинара смогли принять участие в обсуждении и поделиться собственным преподавательским опытом. Самое же главное, начатая в Казани дискуссия продолжится на страницах AI, ведь участники семинара – это наши потенциальные авторы.

* * *

В качестве отправных моментов для обсуждения мы предложили участникам Семинара следующие тезисы:
1) Теоретическая рефлексия особенно важна для изучения национализма и национальностей. Интенсивные дебаты в рамках теории национализма часто вдохновляли историков на исторические исследования, построенные в соответствии с тем или иным теоретическим тезисом. С другой стороны, исторические аргументы широко использовались в самих теоретических дискуссиях, чему яркий пример – фундаментальные дебаты между модернистами и примордиалистами в теории национализма. Роль теории в развитии исследований национализма заставляет поставить вопрос о теоретических моделях, заимствованных из теории национализма, их применимости в исследованиях по истории России, их особенностях и сопоставимости с исследуемым историческим материалом.
Безусловно, применяемые в новых исследованиях по российской истории теоретические модели разнообразны, в их числе колониализм, многонациональная империя, модернизация/гражданский национализм, регионализм. Каждая из них вырастает из определенного интеллектуального контекста. Более того, как часть процесса изменения основной “схемы” российской истории, данные модели вступают во взаимодействие с прежде принятыми интерпретационными парадигмами, а именно, модернизацией и тоталитаризмом. В качестве введения в общую дискуссию мы предлагаем обсудить роль теории в построении курса по истории империи, национализма и национальностей в Российской империи и Советском Союзе, а также разные теоретические модели для выработки нового взгляда на российскую историю.
2) Интерес к истории империи, национализма и национальностей положил начало возникновению комплексов эмпирических исторических исследований, посвященных различным аспектам имперской и национальной истории. Некоторые из этих исследований переросли в постоянно ведущиеся научные дискуссии. Один из подобных форумов объединяет исследователей истории западных окраин (границ) как территории, на которой происходило комплексное культурное и политическое противоборство между различными национальными проектами. Можно также перечислить группы историков, занимающихся историей границы (которая может входить или не входить в комплекс исследований окраин (borderland), историей диаспор, историей национальных движений (national movements). Teм не менее, историки, занимающиеся отдельными аспектами имперской и национальной истории, довольствуются выводами местного значения. Конечно, желание разработать комплекс эмпирических исследований, который оказал бы влияние на построение общей “схемы” российской истории, вызвано профессиональным стремлением историков найти пути для среднеуровневых обобщений, которые позволяли бы основывать выводы на исторических посылках и избегать опасности чисто абстрактной интерпретации. Мы предлагаем обсудить возможные комплексные темы для исторических исследований, которые могли бы послужить основой для среднеуровнего синтеза
3) Какой может (должна) быть роль междисциплинарного подхода в историческом изучении империи, национализма и национальностей?
4) Развал Советского Союза привел к росту популярности “ретроспективной мудрости”, видящей итог советской истории в распаде империи. Подобный взгляд на советскую историю породил сравнительный анализ истории Советского Союза и Российской империи, равно как и их распада. Каково Ваше мнение в вопросе о континуитете советской и российской истории в связи с историей империи, национализма и национальностей?
5) Каков эвристический потенциал сравнительного подхода к изучению империи, национализма и национальностей в российской и советской истории? Один из основных вопросов в компаративистике – о соответствии сравниваемых феноменов. С чем сопоставима российская история с точки зрения проблематики имперского и национального?

И в самих докладах, и в ходе их обсуждения, участники Семинара постоянно касались очерченных выше проблем. При этом звучали самые разные точки зрения: от предложений “заморозить теорию” на данном этапе развития дисциплины^[3] до идеи создания “теоретических” курсов на университетском уровне; от признания принципиальной необходимости компаративистского подхода в изучении феномена империи до призывов не упускать из виду уникальность именно Российской империи; от отрицания континуитета между царской и Советской империями до попыток перекинуть некий “мостик,” позволивший бы включить советский период в общий курс по истории империи.^[4] Участники семинара воспользовались определениями и терминами, предложенными основными докладчиками, что позволило нам, несмотря на все разногласия, говорить на одном языке, вести продуктивную дискуссию и в итоге сформулировать ряд конвенционных положений (“Это совершенно необходимо – договориться о предмете анализа”, — подчеркнул в заметках о семинаре В. Павлов, представлявший Чувашский государственный университет). Например, практически ни у кого не вызвал раздражения функциональный подход к империи как к способу организации неоднородного политического и социокультурного пространства (А. Ремнев). Обрела некую определенность и проблема соотношения Империи и Национального Государства. Как сформулировала в своих заметках по поводу семинара Наталья Юхнева,

Неправильно, думается, различать их по этническому составу населения (империя – полиэтничное, а национальное государство – моноэтничное образование), поскольку моноэтничных государств или не существует вовсе, или они являются редчайшим исключением. Скорее, эти две формы государственного устройства различаются способом решения, условно говоря, национального вопроса. Для национальных государств характерна ассимиляционная политика (степень жесткости может быть разной), обусловленная стремлением создать единое культурное пространство. Империя не ставит обычно задачу ассимиляции, довольствуясь лояльностью: гибкая политика по отношению к разноплеменным подданным способна поддерживать стабильность больших многонациональных государств.

Однако, многие, вслед за проф. С. Беккером согласились с возможностью рассматривать империю как этап в развитии европейских государств. В равной мере не вызвало возражений употребление понятия “национализм” в качестве нейтрального аналитического термина, не имеющего оценочного характера (А. Реннер).^[5] Большинство участников семинара согласилось, что модель изучения и преподавания истории империи должна быть динамичной, включать в себя анализ процессов колонизации, централизации, унификации, сепаратизма и др. Эту мысль хорошо выразил и развил Рустем Циунчук (Казань):
Ретроспективный подход к более чем тысячелетней истории развития государственности народов России позволяет выделить в отечественном историческом процессе как традиции централизма и унитаризма, так и традиции регионализма, самоуправления и федерализма. Эти тенденции взаимодействовали и боролись друг с другом на неантагонистическом уровне, проявляясь в несхожих композициях различных эпох…
Таким образом, в истории России как полиэтнического и полирегионального государственного образования гибко сочетались традиции асимметричного государственно-территориального устройства и регионального самоуправления… централизованного и унифицированного государственного управления с асимметричным государственно-территориальным устройством, регионализмом и местным самоуправлением…
Своеобразным итогом дискуссий о значении теоретических моделей стало вычленение двух аспектов этой проблемы: с одной стороны, обсуждалась возможность и оправданность создания “универсальной” объясняющей теории, а с другой – всеми признавалась необходимость критической рефлексии аналитических категорий, используемых в исторических исследованиях и зачастую заимствованных из политической практики соответствующего времени. Было достигнуто понимание важности такой рефлексии, особенно при изучении национализма как феномена Нового времени, основанного на современном дискурсе нации и национального. Механический перенос этой дискурсивной практики на более ранние эпохи делает невозможным изучение традиционалистских (до-национальных) исторических обществ. Прозвучавшая в выступлениях некоторых участников мысль о том, что теоретические дискуссии – только дань моде, спровоцировала размышления о той опасности, которая подстерегает сторонников “замораживания теории.” Они неизбежно попадают в эпистемологоческую “ловушку”, подключаясь к нескончаемой череде споров о национальной принадлежности той или иной территории (участники вспомнили известный курьез изучения древнего государства Урарту в курсе истории СССР) или группы населения (классический пример представляет собой спор о сущности украинства как нации). Безусловно, собравшиеся в Казани исследователи не тешили себя иллюзией о возможности создания некой “универсальной” объяснительной модели империи. Напротив, подчеркивалась принципиальная невозможность концептуализации истории империи в рамках одной теории, в силу гетерогенности и изменяемости империи в ответ на вызовы модернизации и национализма.
Определенный синтез ставших конвенционными для участников Семинара положений произвел Искандер Гилязов, который в качестве возможной исследовательской и преподавательской модели “национальной истории” предложил трехуровневую схему: сочетание анализа регионального самосознания той или иной национальной/этнической группы, национального самосознания и имперского самосознания. В качестве наиболее реалистичного варианта преподавания имперской и национальной проблематики в вузах был принят подход, сочетающий основной курс (организация геополитического и культурного пространства в империю; в данном курсе неизбежен взгляд из центра на периферию) и специальные курсы, посвященные истории тех или иных регионов, национальных окраин, национализму как идеологии и как массовому движению и пр. Елена Кампбэлл предложила идею специального курса, который мог бы удачно дополнить и помочь увидеть в совершенно новой перспективе материал основного курса: речь идет об истории возникновения и эволюции самой национальной политики в Российской империи, об осознании тех или иных проблем как проблем “национальной политики,” о выработке языка и методов “национальной политики” и т.п.
В ходе обсуждения проблем преподавания участники семинара затронули проблему исторического происхождения современной схемы российской истории и поставили вопрос о фрагментации исторического нарратива. Участники отметили неотрефлектированность существующей линейной унитарно-национальной схемы русской истории (Д. Усманова), которая восходит к периоду создания русского национального проекта (схема русской истории M. Н. Погодина). Дискуссия показала важность историографического переосмысления схемы русской истории, исследования роли исторического знания в процессе создания русской нации, а также неоднозначность этого процесса в России в силу столкновения нескольких историографических традиций.
Особо обсуждалась опасность подмены истории империи историей государства или историей русского национального проекта, что делает невозможной интеграцию региональных и национальных историй в общий исторический нарратив и ведет к “геттоизации” последних (при этом неизбежная ссылка на общероссийский контекст, в котором развивались регионы и национальности, превращается в формальность). В этой связи участники отметили, что фрагментация исторического нарратива не является специфически российской проблемой, указав на ситуацию в американской историографии, в которой ведется обсуждение проблем интеграции истории афро-американцев, индейцев, женщин в общий нарратив американской истории (по этому вопросу своими наблюдениями поделился профессор С. Беккер). Хотя история империи как исторически сложившейся государственной общности была признана основообразующим компонентом нового курса российской истории (эту позицию аргументировал И. Лукоянов), были также намечены иные пути для преодоления фрагментации исторического нарратива. A. Ремнев высказался за более активное исследование взаимоотношений по оси “центр-регионы”, что позволит раскрыть роль регионов и национальных окраин в строительстве и расширении империи, примером чего может служить роль татарских купцов во внешнеэкономической и колонизаторской деятельности Российской империи в евразийском регионе. Наряду с осью “центр-регионы” был предложен компаративный подход к изучению регионов и национальных движений (иерархия “национальных вопросов”) в Российской империи, которые в настоящее время, за редкими исключениями, изучаются только в рамках отношений данного региона/национальности с центром. При этом совершенно выпадают из поля зрения такие очевидные процессы, как многостороннее противоборство национальных проектов (польско-русско-украинского в западных губерниях; комплексное взаимодействие русской национальной политики, татарского культурного влияния и развития национальной идентичности мусульманских нетатарских народов в регионе Поволжья) или заимствование национальных доктрин (парадигматическим опытом развития национального движения в Российской империи был польский случай) и административных практик (перенос опыта национальной политики из одного региона в другой).
Наиболее жаркие дискуссии вызвал доклад Искандера Гилязова, и даже в большей степени – его реальная деятельность по воплощению в жизнь проекта преподавания национальной истории в рамках специально для этой цели созданного факультета. Некоторые участники семинара вообще отказались принимать саму возможность подобных экспериментов, так же как и сформулированную профессором Гилязовым задачу создания “национальной истории” татар (речь шла и о теоретической концепции такой истории, и о разработке учебников и программ преподавания).

Т. Володина: Не скрою, меня настораживает попытка создания особой “национальной истории” татар. На мой взгляд, она с неизбежностью заводит историков в методологическую ловушку, которая блестяще продемонстрирована И. Валлерстайном в работе “Существует ли Индия?” Мы опрокидываем в прошлое сегодняшние реалии…, пытаясь втиснуть их в рамки национального нарратива. В докладе профессора Гилязова прозвучали сетования на то, что до сих пор не создан учебник татарской истории. Докладчик объясняет это внешними причинами…В это трудно верится…Историки, пусть даже неосознанно, чувствуют методологические подводные камни. Какое значение вкладывать в понятие “татары”?…Можно ли вычленить историю татар из истории России?…

В ходе дискуссий выяснилось, что татарская история преподается на факультете как в общероссийском, так и в общетюркском контексте, хотя принцип соотнесения “национальной” и “общеимперской” историй так и остался до конца непроясненным. В целом этот опыт заинтересовал участников семинара, А. Ремнев назвал его уникальным и предложил И. Гилязову координировать развитие программ преподавания национальных историй в российских вузах.
Безусловно, в кратком обзоре невозможно затронуть все темы, поднятые в ходе дискуссий. Мы уверены, что они получат развитие в материалах, которые напишут для журнала участники семинара. Мы благодарим всех, кто откликнулся на наше приглашение и приехал в Казань, подтвердив тем самым, что наши усилия по развитию имперской проблематики находят отклик как среди западных, так и среди российских исследователей и преподавателей. Мы надеемся, что в будущем в подобных семинарах смогут принять участие и представители научных сообществ стран СНГ.