В то время как мы в своем семинаре и близкие нам по духу историки пытались наладить армяно-турецкий академический диалог, турецкое государство продолжало, и даже активизировало, кампанию по отрицанию Геноцида. Турецкие ученые, в частности, Танер Аксаму, осмелившийся назвать события 1915 г. Геноцидом, подвергся угрозам. Когда осенью 2000 г. Комитет по международным отношениям при Палате представителей Конгресса США проголосовал за резолюцию, признающую массовые убийства армян в Османской империи геноцидом, на деньги Турции в Вашингтоне было создано мощное лобби для противоборства этому решению. В результате в Палате представителей удалось провалить резолюцию, признающую факт совершения геноцида против армян. Сначала Комитет по международным отношениям сопротивлялся могущественному лобби турецкого правительства и его влиятельным сторонникам, таким, как бывшие члены Конгресса Боб Ливингстон (Bob Livingston), Стефен Соларц (Stephen Solarz) и Джеральд Соломон (Gerald Solomon). Благодаря сопротивлению Комитета, Соединенные Штаты вошли в число стран, признавших эту историческую трагедию первым в истории XX в. Геноцидом. Турция была в ярости. Премьер-министр Турции Булент Эсевит (Bulent Ecevit) угрожал осложнениями в турецко-американских отношениях в том случае, если Палата представителей тоже охарактеризует массовые убийства как Геноцид. Турецкая печать осуждала армянскую версию истории как вымысел, демонстранты в Адане сожгли армянский флаг. Конгресс США, уступавший в прошлом давлению со стороны тех, кто готов сокрыть факт уничтожения целого народа, был на этот раз готов принять решение, соответствующее исторической правде. Однако в конце концов администрация президента Клинтона убедила достаточное число членов Палаты представителей проголосовать против резолюции.
Особенно показательным было поведение могущественной американской корпорации “Майкрософт”, уступившей тем, кто отрицает реальность Геноцида. В 1997-1998 гг., т.е. примерно в то же время, когда “Майкрософт” приступил к созданию “Энкарты” – энциклопедии в цифровом формате, ее редакторы обратились ко мне с предложением написать более десятка статей о различных республиках и народах бывшего Советского Союза. Весной 2000 г. на одну из этих статей – краткую историю Армении – обратил внимание посол Турции в США Баки Илкин (Baki Ilkin). Он направил письмо в редакцию “Энкарты”, протестуя против употребления термина “Геноцид” в рассказе о депортациях и убийствах армян в 1915 г. Подобные официальные протесты достаточно распространены, и часто сопровождаются письмами от турок, живущих в Америке, и турецких патриотических организаций. В этой истории, однако, необычным было то, что главный редактор “Энкарты” Гэри Альт (Gary Alt) воспринял протест посла достаточно серьезно и распорядился, чтобы его сотрудники разобрались в этом вопросе. В итоге Альт пришел к выводу, что в данном случае действительно имели место “законные для науки разногласия во мнениях”, а потому моя статья об Армении и статья о “Геноциде”, написанная д-р Хелен Фейн (Helen Fein), исполнительным директором Института исследований Геноцида (the Institute for the Study of Genocide), должны быть пересмотрены таким образом, чтобы отразить эти “разногласия во мнениях”. Так что редактор “Энкарты” позвонил мне домой и попросил переписать статью. Поскольку авторские права на эту публикацию принадлежат “Энкарте”, сказал он мне, редакция имеет право изменять текст по своему собственному усмотрению и опубликовать его, не упоминая моего имени. Я заставил редактора, который был явно обеспокоен тем, что его вынуждали сделать, рассказать мне, что на самом деле стояло за требованием переписать статью. Возможно, он рассказал мне больше того, на что имел право. По его словам, турецкое правительство угрожало арестовать сотрудников и запретить продукцию компании “Майкрософт”, если события 1915 г. будут охарактеризованы как Геноцид. Это показалось мне столь абсурдным, что я заметил: “Что же они тогда будут делать в Турции? Вернутся к пергаменту и гусиным перьям?”
Положение, однако, было нешуточным. Правительство иностранного государства вмешалось в дела частной американской компании, пытаясь убедить ее нажать на своих авторов, которые, предположительно, пользуются высокой репутацией в своих областях, и заставить их переписать статьи таким образом, чтобы они соответствовали официальной точке зрения на историю. Ни д-р Фейн, ни я не собирались переписывать свои тексты в угоду турецкому правительству, т.е. утверждать, что власти Османской империи не были замешаны в планировании и осуществлении массовых убийств в 1915 г., что резня армян была просто трагическим следствием мифической гражданской войны между турками и армянами. Д-р Фейн и я предложили редакции “Энкарты” оригинальные версии наших статей: рассказав читателям об убийстве более чем 800 тыс. армян (некоторые оценки числа жертв Геноцида доходят до 1 млн. 500 тыс. человек), я отметил, что большинство историков убеждены в том, что подобное обращение османского правительства со своими армянскими подданными явилось первым случаем Геноцида в XX в. Однако современное правительство Турции утверждает, что все эти смерти произошли вследствие гражданской войны, эпидемий и голода.
К нашему удивлению и облегчению, “Энкарта” решила принять статьи без изменений. Однако когда эта история просочилась в журнал “Хроника высшего образования” (Chronicle of Higher Education) и была подхвачена телевизионной программой “Moneyline” на канале CNN, то и “Майкрософт”, и посольство Турции бросились отрицать факт угроз со стороны турецкого правительства, а заодно и факт отрицания Геноцида. И уж совсем все были изумлены, когда вслед за турецким правительством сам главный редактор “Энкарты” вдруг заявил, что участие турецких властей в массовых убийствах и депортациях, в ходе которых было ликвидировано 90% анатолийских армян, можно с полным правом оспорить. Итак, на самом деле этот раунд выиграли те, кто отрицал Геноцид. Им удалось превратить в предмет публичной полемики неоспоримый факт массового насилия со стороны государства – насилия, творимого на огромной территории и засвидетельствованного документально немецкими союзниками Турции и нейтральными американскими дипломатами.
Тем не менее, хотя правительство Турецкой республики, действуя через своих дипломатических представителей, через свое высокооплачиваемое лобби, через горстку скомпрометировавших себя ученых, и сумело на время исказить представления общества об истории, у нас оставались признаки надежды: напряженные отношения между Грецией и Турцией заметно потеплели, Европа распахнула Турции свои двери, пламя войны с курдами стало угасать. И пока официальные власти Турции неуклюже пытались изгладить из нашей памяти следы Геноцида, некоторые армянские и турецкие историки настойчиво стремились к диалогу, в ходе которого удалось бы перейти от взаимных обвинений и отрицания фактов к чему-то более конструктивному.
Наша вторая встреча прошла в Мичиганском университете с 8 по 10 марта 2002 г. Двадцать историков, политологов, социологов и антропологов, интересующихся проблемами поздней Османской империи и судьбами ее армянских подданных, съехались из разных мест – даже из таких далеких от Мичигана, как Анкара в Турции и Бохум в Германии. Тема семинара называлась “Воссоздавая контекст опыта армянского народа в Османской империи: от войн на Балканах до новой Турецкой республики”. Участники представили тексты своих выступлений заранее, на семинаре они их зачитали, после чего началось продолжительное, очень живое, но корректное обсуждение докладов.
Целью семинара было понять, почему произошел Геноцид – а сделать это можно, только учитывая общий исторический контекст. Мы стремились объяснить напряженность в отношениях между армянами и турками, формирование образа армян в турецком сознании как опасного, подрывного элемента; причины поражения турецкой армии в Первой мировой войне, угрозу новых поражений. Я снова открывал заседание: на этот раз я представил обзор армянской и западной исторической литературы по проблеме массовых убийств и депортаций 1915 г. Мое выступление дополнил доклад Гечек о турецкой историографии. Я высказал мысль о том, что традиционное изложение событий оставляет мало места для понимания всей сложности проблемы. Существующие исторические подходы пытаются дать объяснение массовым убийствам, ссылаясь на религиозную вражду или национализм, и не учитывают в полной мере то обстоятельство, что младотурки были светскими модернизаторами, стремившимися сохранить империю во что бы то ни стало. Вплоть до сегодняшнего дня армянская историография обвиняет во всем турок, отводя армянам лишь роль пассивных страдальцев, и представляя всю историю Османской империи как путь, с неизбежностью ведущий к Геноциду. Официальная позиция турецкого государства отрицает Геноцид и утверждает, что “Геноцида не было, а армяне сами виноваты во всем”.
Доклад Гечек был посвящен тем изменениям, которые произошли в освещении событий 1915 г. в Турции: в работах, появившихся в последние годы существования Османской империи, признавалось, что массовые убийства армян действительно имели место, в то время как в историографии Турецкой республики нормой стало сознательное манипулирование историческими свидетельствами. В последние годы некоторые турецкие историки, вопреки давлению властей, перешли к “постнационалистическому” нарративу и пытаются представить более объективный взгляд на эти события. Такие исследователи, как историк из Университета Сабанчи (Sabanci University) в Стамбуле Халил Берктай (Halil Berktay), Танер Аксам (Taner Akçam), Танер Тимур (Taner Timur) и другие основывают свои взгляды по этой проблеме на внимательном изучении османских документов.
Социолог Вахакн Дадрян (Vahakn Dadrian), на протяжении многих лет занимавшийся изучением Геноцида, оспорил мое толкование причин массовых убийств. С точки зрения Дадряна, я недооцениваю значение ислама. Дадрян утверждал, что ислам представляет собой неподвластную изменениям догму. Большая часть совершенных убийств приходилась на пятницу – день, когда после молитвы муллы призывали правоверных мусульман к джихаду против армян. Здесь в дискуссию вмешался Фикерт Аданир (Fikret Adanır) из Бохумского университета (Германия), отметивший, что ислам отнюдь не монолитен – иногда он “инструментализировался” и превращался в оружие против христиан. Аданира поддержал молодой турецкий ученый с исторического факультета Йельского университета Сонер Чагаптай (Soner Çağaptay), еще раз повторивший мысль о том, что ислам не однороден. Ислам может быть верой, идеологией, культурой или идентичностью. Особенно опасная ситуация в Османской империи сложилась с наступлением модерности (Modernity), когда старые религиозные представления оказались под угрозой. До XIX в. в Турции не было случаев массового уничтожения армян. Историк из Беркли Стефан Астурян (Stephan Astourian) заметил, что тысячи армян были спасены мусульманами. Историк из Стэнфордского университета Арон Родригу (Aron Rodrigue) добавил, что ислам создал “дискурсивный барьер” между мусульманами и немусульманами – с его помощью люди формировали свои представления о тех, кто отличался от них самих.
Другой известный исследователь Геноцида – историк из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Ричард Хованнисян (Richard Hovannisian) – объяснил, что специалисты, занимающиеся историей Армении, подобно исследователям Холокоста, разделены на два лагеря: “интерналисты” считают, что турки давно вынашивали планы Геноцида армян, а “функционалисты”, напротив, полагают, что события носили достаточно случайный характер и произошли под воздействием представлений об армянской угрозе, возникших в годы Первой мировой войны. В своем выступлении Хованнисян утверждал, что противопоставление этих двух подходов чрезмерно преувеличивается, и что функционалисты и интерналисты могут найти точки соприкосновения. Среди верхушки младотурецкого руководства, несомненно, были интерналисты, заметил ученый.
Молодой исследователь из Саутгемптона (Великобритания) Дональд Блоксхэм (Donald Bloxham) представил полемический доклад о возрастании радикализации в обществе во время Геноцида армян. Он утверждал, что война стала ключевым компонентом, приведшим к массовым убийствам гражданского населения. Политика турецких властей принимала все более и более радикальный характер по мере того, как правительство все более было склонно видеть в армянах опасную “пятую колонну” внутри своей страны. Только в июне 1915 г., – заявил Блоксхэм, – политика турецкого правительства стала действительно политикой Геноцида – иначе говоря, только тогда депортации переросли в систематические массовые убийства. Социолог из Мичиганского университета Танер Аксам (Taner Akçam) утверждал, что младотурки приняли решение о депортации немусульман из Анатолии уже в январе 1914 г., а некоторые другие исследователи подчеркнули значение поражения Османской империи в войнах на Балканах 1912-1913 гг., из-за которых в обществе усилились панические настроения по поводу возможной потери Анатолии.
Подводя итог обсуждению, историк из Мичиганского университета Джираир Либардьян (Jirair Libaridian) заметил: “Мы не знаем всего, и мы не можем решить все вопросы. И это очень правильный, здоровый подход”. Семинар показал, что хотя само слово “Геноцид” вызывает ожесточенные споры, здравое обсуждение того, что произошло в 1915 г., вполне реально. Можно установить факты, можно приводить доводы, что ведет к изменению стереотипных представлений об этих событиях, “общих повествовательных конструкций”, “мастер-нарративов”. При этом некоторые участники семинара высказывали опасение, что объяснение Геноцида может привести к его оправданию. Однако, как представляется, следует различать между факторами, обусловившими события 1915 г., и собственно политикой правительства и решениями властей, из-за которых Геноцид стал свершившимся фактом. Философ из университета г. Нью-Йорка Пол Богоссян (Paul Boghossian) развил эту мысль, разъяснив собравшимся, что причинность и оправдание – это две разные категории: первое – это дескриптивное (описательное) высказывание; второе же – нормативное высказывание. Указание на причины, которые привели к тем или иным событиям, само по себе еще не означает оправдания этих событий. Реакция турок на ситуацию в стране и на фронте в 1915 г., заявил Богоссян, никак не соответствовала реальной опасности. Ничто не может оправдать Геноцид.
После трех дней плодотворной дискуссии по секциям участники семинара собрались на общее заседание, во время которого Гечек, я, социолог Майкл Кеннеди (Michael Kennedy), директор Международного института и вице-ректор по международным отношениям Мичиганского университета и два турецких журналиста – Ченгиз Кандар (Cengiz Çandar) и Хрант Динк (Hrant Dink) – поделились своими впечатлениями о семинаре. Кандар сказал, что этот семинар стал “беспрецедентным начинанием в науке” и выразил надежду на то, что его результаты скоро станут известны публике. Динк отметил, что армянским журналистам, живущим в Турции, таким, как он сам, очень трудно говорить о Геноциде: так легко стать врагом своего народа или своей страны. Говорить о нем – все равно, что идти по лезвию ножа. Однако мичиганский семинар дал ему надежду на то, что эта проблема может быть решена путем диалога между двумя народами. Некоторые из собравшихся были недовольны семинаром, и находили его односторонним и нетерпимым к чужому мнению. Выслушав жаркие споры между публикой и участниками семинара, политолог из университета Анкары Баскин Оран (Baskın Oran) осторожно заметил, что сама ожесточенная полемика и накал страстей вокруг проблемы наглядно показывают, почему ученые должны собираться вместе для того, чтобы продолжить свои, крайне нужные всем исследования.
Те взгляды, которые в конце 1990-х годов служили предметом ожесточенной полемики, к 2002 г. получили достаточно широкое признание в академической среде и в широких кругах американских армян. Турецкие ученые, равно как и турецкая общественность, признали необходимость подобных дискуссий. Это стало очевидным из интервью с участником нашего первого семинара, профессором Халилом Берктаем (Halil Berktay), которое было опубликовано в турецкой газете “Радикал”. Профессор Берктай – в настоящее время преподаватель Университета Сабанчи (Sabanci University) в Стамбуле – получил степени бакалавра и магистра по экономике в Йельском университете, а докторскую степень по истории в Бирмингемском университете. Он автор трех монографий на турецком языке. В интервью Берктай рассказал читателям о том историческом контексте, в котором произошли события 1915 г.:

“Халил БЕРКТАЙ. До 1915 г. массовые убийства армян происходили в 1880-е и в 1890-е гг. В правление Абдулхамида II армян убивали всякий раз, как только появлялись признаки националистических восстаний. Армяне и Османское правительство относились друг к другу враждебно. В особенности на армян натравливали курдские племена и хамидские отряды, состоявшие из курдов. В любом случае в “век распада” Османское правительство всегда предпочитало в таких ситуациях использовать не регулярную армию, а вспомогательные отряды, эксплуатируя в своих интересах их примитивность и склонность к насилию. В то же самое время, в результате расширения Российской империи на Кавказе шла большая миграция мусульман из этого региона в Анатолию, где они присоединялись к мусульманским беженцам с Балкан. Испытанные ими в недавнем прошлом невзгоды разжигали в них страшную ненависть к немусульманам – и эти беженцы селились в основном в восточной Анатолии. Необходимо также понять некоторые особенности верхушки военной диктатуры – не всех членов партии “Единение и прогресс”, а именно высшего руководства, триумвирата Энвер (Enver), Кемал (Cemal) и Талат (Talat). Это были не старые османские сановники. Это была новая элита.

КОРРЕСПОНДЕНТ. Чем же они отличались?

ХБ. Они были очень амбициозны и жадны. Позитивисты без корней: они выдвинулись только благодаря своему образованию и армии. Они жили в обстановке насилия, в которой оказались благодаря политике великих держав и восстаниям на Балканах. В результате они стали крайними националистами. Они боролись не на жизнь, а на смерть – ради сохранения жизнеспособности империи. На самом деле во второй половине XIX и начале XX в. в Европе повсюду торжествовал хищнический социальный дарвинизм, принцип “убей – или убьют тебя”. Это было время массовых боен, больших и малых, жертвами которых стали многие мусульмане-турки. Военная диктатура Энвера, Кемаля и Талата была чрезвычайным правительством, действовавшим в условиях войны.

КОРР. Османское государство, во главе которого стояла партия “Единение и прогресс”, после армянских восстаний депортировало множество армян из этого региона. Армянские повстанцы помогали России. Известно ли, сколько всего армян было депортировано?

ХБ. В то время в восточной Анатолии проживали 1 млн. 750 тыс. армян. Официальное решение о выселении армян, принятое военным режимом – этим триумвиратом – предполагало депортацию из этого региона всех армян без исключения. Об этом свидетельствуют документы. В них нет упоминания о резне и массовых убийствах. Губернаторы и командующие гарнизонами получили приказ заставить всех армян, проживавших на территории современной Турции, переселиться на юг. Однако было понятно, что одновременно с этими официальными приказами, в то же самое время, сотрудники спецслужб получили особые устные распоряжения. Эти люди обожествляли насилие, у них не было никакой социальной морали.

КОРР. Эти особые распоряжения касались убийства армян?

ХБ. Да. Историк Танер Аксам очень хорошо это показал. С одной стороны было законно принятое решение и его осуществление, с другой стороны – был запущен и другой механизм, не подчинявшийся закону.

КОРР. Сколько армян погибло во время насильственного переселения?

ХБ. По крайней мере 600 тыс. человек.

КОРР. Как погибли эти армяне? Кто их убил?

ХБ. Те, кто отдавал приказы, делали это при помощи особого аппарата – спецслужб. Считайте, что спецслужбы были гибридом Сусурлук (Susurluk) и Хизбулла (Hizbullah). [Прим. переводчика этой публикации с турецкого на английский: Скандалы вокруг Сусурлук и Хизбулла конца 1990-х гг. продемонстрировали связь между некоторыми государственными структурами Турции и отдельными лицами и группами, причастными к политическим убийствам]. Было понятно, что Бахайттин Сакир (Bahaittin Sakir), работавший на Энвера, Кемаля и Талата, и возглавлявший спецслужбы, создал специальные эскадроны смерти и мобилизовал добровольцев в регионе. Некоторые из добровольцев, привлеченных к этой операции, были осужденными преступниками, выпущенными из тюрем, едва избежавшими виселицы. Знаете, кто совершил все эти убийства? Сегодняшние Йесилы, Абдулла Катли и Хизбулла! [Прим. переводчика английской публикации: Йесил (Yesil) и Абдулла Катли (Abdullah Catli) – люди, получившие дипломатические паспорта и оружие от каких-то структур государственного аппарата Турции с заданием совершить политические убийства в Турции и Европе в 1980-1990-е гг.]. Это совершенно ясно. Бахайттин был типичным Йесилом или Катли того времени. Помимо использования подобных людей, они также подталкивали турецкие и курдские мусульманские племена к нападению на караваны армянских мигрантов. К этим убийствам можно также добавить ужасающие людские потери из-за страшных условий, в которых оказались вынужденные переселенцы. Всюду на Западе вы можете увидеть эти фотографии – на них невозможно смотреть! Первый раз, когда я наткнулся на эти изображения, я не мог вздохнуть, какое-то время я просто рыдал. Эти фотографии ничем не отличаются от тех, что были сняты в концентрационных лагерях во время массовых убийств и резни в Африке – такое огромное количество людей на этих фотографиях.

КОРР. Арестовали ли и наказали ли османские власти чиновников, ответственных за смерть армян?

ХБ. Конечно. Эти убийства в значительной степени совершались не регулярной армией и не административным аппаратом. Как мы знаем на примере других исторических эпох, регулярная армия и бюрократия ненавидят всякие нерегулярные формирования, вооруженные отряды, которые совершают подобные злодеяния, – они испытывают презрение к таким отрядам. Османская армия и административный аппарат понимали, что это было чудовищное преступление. Спецслужбы, действовавшие независимо от губернаторов и командующих гарнизонами, вызывали у них отвращение. Некоторые губернаторы и армейские командиры даже издали постановление об аресте Бахайттина Сакира – подручного Энвера и Талата – и попытались в 1915–1916 гг. его арестовать.

КОРР. Пытались ли османские власти публично защитить себя от обвинений?

ХБ. Испытывая ужас перед тем, что произошло, и стремясь обелить свое имя перед мировой общественностью, османская армия и государственный аппарат сделали все, что могли, чтобы арестовать и наказать тех, кто нес ответственность за эту катастрофу. Несомненно, что некоторые из виновных понесли наказание. После того как Первая мировая война закончилась в 1918 г. и триумвират, ответственный за поражение империи, бежал, Парламент создал комиссию по расследованию этих событий. Затем в Стамбуле был создан военный суд. Это был знаменитый процесс. Его протоколы опубликованы на английском и турецком языках.

КОРР. Сколько в то время в регионе погибло мусульман?

ХБ. Возможно, десять или двенадцать тысяч. Проблема, однако, не в том, что “они убили не так много людей, а османы убили многих”. Проблема вот в чем: насилие, творимое армянскими повстанцами, носило скорее локальный характер. Для того, чтобы погибли сотни тысяч, нужно, чтобы такое число людей находилось в одном месте. Нападая на поля и села, вы не получите большого числа жертв. Неправильно также задавать вопрос, отдавали ли Энверы и Талаты письменные приказы уничтожить армян разным Йесилам и Катли той эпохи. Таких приказов они не издавали, и подобный документ никогда не будет найден. По этой причине очень важны свидетельства очевидцев. Существует множество фотографий и воспоминаний очевидцев, относящихся к армянским событиям, которые не известны турецкой общественности. Общественное мнение в Турции плохо информировано о том, что уже видели, о чем читали люди в Германии, Англии, Франции и Америке.

КОРР. Почему же Турецкая республика, свергнувшая Османскую империю, ведет себя подобно османам и пытается скрыть эти события?

ХБ. Это очень серьезный вопрос. Это ошибка со стороны Турецкой республики. Турция никак не определится по поводу своего политического и правового отношения к Османской империи. Турция не вполне осознала и не до конца усвоила тот факт, что она свергла старый османский порядок и на его месте установила современную республику. Здесь заключается очень серьезное противоречие. Республика не несет ответственности за эти события. Я думаю, это обстоятельство сыграло очень важную роль, когда Мустафа Кемаль был избран ее лидером, чтобы организовать сопротивление в Анатолии.

КОРР. Почему?

ХБ. Очень важно, что руки Мустафы Кемаля не были запятнаны кровью армян. Когда армян депортировали, Мустафы Кемаля не было в восточной Анатолии. Он сражался на фронте у Галлиполи. Когда в 1918-1919 гг. в подпольных кругах партии “Единение и прогресс” обсуждался вопрос о том, кто станет лидером партии и возглавит сопротивление в Анатолии, было принято решение, что таким лидером должен стать Мустафа Кемаль. Мустафа Кемаль был одновременно героем войны и человеком, никак не замешанным в армянских событиях. После Первой мировой войны армяне убили лидеров партии “Единение и прогресс” Талата и Кемаля. В то время память об армянских событиях была еще свежа и их поведение можно понять. Однако годы спустя армяне убили турецких дипломатов. Это не поддается логическому объяснению...

КОРР. Почему же Геноцид армян снова встал на повестке дня в мире? Что это – желание справедливости, или подготовка к выдвижению территориальных претензий и требований о репарациях?

ХБ. В этом очень трудно разобраться. Однако тот факт, что этот вопрос снова возник, заставляет турецкое государство и общество занять оборонительную позицию, замкнуться в себе, делает их менее гибкими, неуступчивыми. Политическая поляризация по этому вопросу столь сильна, что очень сложно решиться даже заговорить о таких вещах. На одном полюсе находятся политика, основанная на необходимости “подтвердить, что Геноцид имел место, занести его в анналы памяти общества”; на другом – политика “отрицания Геноцида”. В обстановке противостояния, откуда открывается прямая дорога к подавлению всякого инакомыслия, становится невозможным поиск точек соприкосновения. Я считаю, что было бы ошибкой со стороны Турции приносить извинения. Конгресс США ведет себя как полиция нравов, проводящая проверку на девственность. Американский Конгресс попросили вынести решение – “да, это был Геноцид” – по поводу событий, которые произошли 85 лет назад в совершенно другой точке земного шара. Со стороны любого парламента было бы невероятно наивно питать иллюзии, что этот орган имеет право принимать решения относительно исторических событий, которые должны быть предметом научного анализа. По правде говоря, Турецкая республика тоже должна перестать муссировать армянский вопрос.

КОРР. Как она может оставить эту тему?

ХБ. Турция делает слишком много заявлений по этому вопросу, все время меняя свою позицию: “ничего этого не было”, “это было, но имела место серьезная провокация”. Президент республики был прав, когда сказал: “Этот вопрос нужно оставить историкам”. Турецкая республика может сегодня сказать одну очень простую вещь: Республика была основана в 1923 г. Эти события произошли в 1915 г. Армия Турецкой республики и ее государственные органы не причастны к этим событиям. Турецкая республика – это новое государство. С правовой точки зрения она не является преемницей ни османского правительства, ни правительства партии “Единение и прогресс”. Нас – как правительство или как государство – не интересует то, что произошло в хаосе Первой мировой войны. Мы не совершали этих злодеяний, мы не несем за них ответственность. Но эта тема открыта для дискуссии. Те, кого это интересует, могут обсуждать ее так, как они хотят. У нас нет официальной позиции по этому вопросу.”

Призыв Берктая к деполитизации проблемы Геноцида и к открытой дискуссии в Турции пока остается неуслышанным. Берктаю даже угрожали увольнением из университета, но патронесса университета не поддалась нажиму.
Наш третий армяно-турецкий семинар прошел в Университете штата Миннесота 28-30 марта 2003 г. Организатором семинара выступил профессор исторического факультета Эрик Вайтц (Eric Weitz), занимающий пост, учрежденный в память Ашрама и Шарлотты Оганессян (the Arsham and Charlotte Ohanessian Professor). На семинар приехали молодой ученый из Армении Рубен Сафрасатян (Ruben Safrasatyan) с докладом об изучении Геноцида в его республике, а также исследователи из Европы – Ханс-Лукас Кизер (Hans-Lukas Kieser) из Базеля, Фикрет Аданир (Fikret Adanir) из Рурского университета в Бохуме, из Турции – Мете Тункай (Mete Tuncay), из Соединенных Штатов – Норман Наймарк (Norman Naimark) из Стэнфордского университета и Питер Холквист (Peter Holquist) из Корнелла. К тому времени порядок заседания и ход обсуждения уже установились. Хотя споры по отдельным пунктам и возникали, атмосфера рационального обсуждения, царившая на семинаре, позволяла уточнять нюансы, и даже находить ответы на некоторые сложные вопросы. В настоящее время идет работа по организации четвертого семинара – на этот раз он пройдет в Европе, в Зальцбурге, в апреле 2005 г. В организации семинара принимает участие Институт в поддержку исторической справедливости и примирения (Institute for Historical Justice and Reconciliation). Тема семинара – “Идеологии революции, нации и империи: политические идеи, партии и практики в последний период существования Османской империи, 1878-1922”. Вскоре будет опубликован том избранных докладов по материалам первых трех семинаров.
Признание приходит разными путями. 6 марта 2004 г. газета “Нью-Йорк Таймс” поместила большую статью о Танере Аксаме (Taner Akcam) – о том, какие усилия он приложил к тому, чтобы начать дискуссию по вопросу о Геноциде. В этой статье были упомянуты наш семинар и его организаторы. Я закончу свой обзор недавней истории наших совместных усилий, направленных на то, чтобы положить начало диалогу между турками и армянами по вопросу о Геноциде, выдержкой из этой статьи, написанной журналисткой Белиндой Купер (Belinda Cooper):

“Танер Аксам не похож ни на героя, ни на предателя – хотя его называли и тем, и другим. Худощавый, мягкий в общении человек, тщательно подбирающий слова, г-н Аксам – турецкий социолог и историк, в настоящее время преподающий в Мичиганском университете, пишет о событиях, которые произошли почти сто лет назад в стране, давно уже не существующей на карте. Он пишет о массовых убийствах армян в Османской империи во время Первой мировой войны. Однако в мире, в котором история и национальное самосознание тесно переплетены, в котором прошлое вторгается в политику сегодняшнего дня, его работы, вместе с исследованиями других турецких ученых, мыслящих в сходном ключе, открывают новые перспективы.
Г-н Аксам, которому сейчас 50 лет, – один из немногих ученых, оспаривающих упорные заявления своей родины, что никакого организованного избиения армян не было. Он первый турецкий специалист, публично употребивший слово “Геноцид” в этом контексте.
Это очень смелый шаг – особенно если учитывать, что Турция уже угрожала порвать дипломатические отношения со странами, признающими Геноцид армян. Например, в 2000 г. Анкара смогла сорвать принятие Конгрессом США резолюции, определяющей убийства 1915 г. как “Геноцид”, пригрозив закрыть доступ к военным базам на своей территории. “Мы признаем, что в то время произошли трагические события, которые затронули всех подданных Османской империи, – заявил советник турецкого посольства в Вашингтоне Тулуй Танк (Tuluy Tanc), – однако Турция твердо убеждена в том, что это был не Геноцид, а самозащита Османской империи”.
Такие ученые, как г-н Аксам называют подобные заявления ошибочными и стремятся их оспорить. “Мы должны взглянуть в лицо исторической правде, как это сделали немцы после войны, – говорит Фикрет Аданир, турецкий историк, многие годы живший в Германии. Это очень важно для здоровой демократии, для гражданского общества”.
Большинство ученых за пределами Турции согласны с тем, что эти убийства были первым в истории XX в. случаем “Геноцида”. Согласно определению Женевской конвенции 1948 г., “Геноцид” – это деяния, совершенные с целью уничтожения – полного или частичного – национальной, этнической, расовой или религиозную группы.
Во время Первой мировой войны правительство распадающейся Османской империи, опасаясь действий армянских националистов, проводило массовые депортации армян из восточных областей страны.
В ходе этих событий, в которых некоторые исследователи видят прообраз будущего Холокоста, мужчины, женщины и дети были высланы в пустыню, где оказались обреченными на голод. Их сгоняли в амбары и церкви, а потом эти строения поджигали. Их пытали до смерти или топили в воде. Сколько в точности человек тогда погибло так и не установлено: армяне называют цифру в 1,5 млн. человек. Турки говорят, что убитых было несколько сотен тысяч.
По официальной турецкой версии, армяне пали жертвой гражданского конфликта, который они сами и спровоцировали, выступив на стороне русских, стремившихся тогда расколоть Османскую империю на части. В любом случае зверства, творимые тогда против армян, документированы: есть свидетельства печати того времени, свидетельства уцелевших жертв, донесения европейских дипломатов, миссионеров и военных. После Первой мировой войны состоялись судебные процессы над руководством Османской империи. Они не были доведены до конца, но после них остались детальные данные и даже признания некоторых лиц в ответственности за совершенные преступления.
Юридическая экспертиза, затребованная в прошлом году Международным центром в поддержку справедливости в переходный период (International Center for Transitional Justice), располагающимся в Нью-Йорке, пришла к заключению, что существуют достаточные доказательства, позволяющие – в соответствии с международным правом – охарактеризовать эти убийства как “Геноцид”.
Ситуация в чем-то напоминает положение дел в Германии в первые десятилетия после Холокоста: Турция последовательно отрицает, что убийства армян были преднамеренными, и что тогдашнее правительство несло за них какую бы то ни было моральную или юридическую ответственность. За многие годы, прошедшие после создания в 1923 г. Турецкой республики, на эту страну, – говоря словами турецкого историка Халила Берктая, – опустилась “завеса молчания”. Турция использовала свое влияние как союзницы США в годы холодной войны, для того, чтобы помешать другим государствам высказывать взгляды, противоречащие турецкой интерпретации этих событий.
Г-н Аксам принадлежит к числу тех турецких ученых, кто громче всех протестует против этого молчания. Лидер левой студенческой оппозиции репрессивному турецкому правительству в 1970-е гг., г-н Аксам провел годы в тюрьме за “распространение коммунистической пропаганды”, прежде чем ему удалось бежать в Германию. Там, отчасти под воздействием продолжавшейся в Германии борьбы за понимание своей собственной истории, он приступил к переосмыслению истории Турции. Изучая процессы над турецкими лидерами после Первой мировой войны, Аксам начал сотрудничать с Вахакном Дадряном – известным армянским историком этих событий. Их необычная дружба стала темой голландского фильма 1997 г. “Стена молчания”.
Турки боятся признать преступления, совершенные ими в прошлом, – говорит г-н Аксам, – потому что признать, что основатели современного турецкого государства, которых сегодня почитают как героев, были причастны к содеянному злу, означает поставить под вопрос самые основы легитимности страны. “Если вы начнете задавать вопросы, вам придется их задать и в отношении основателей республики”, – настойчиво повторяет г. Аксам, сидя за чашкой турецкого чая в заставленной книгами гостиной своего дома в Миннеаполисе, пока его двенадцатилетняя дочь делает уроки в соседней комнате. Рядом в его кабинете аккуратно сложены стопки выписок из турецких газет 1920-х гг.
Он и подобные ему люди настаивают на том, что признание преступлений, совершенных в прошлом, служит настоящим интересам Турции. Эти взгляды совпадают с опытом Латинской Америки, Восточной Европы и Африки, которым пришлось столкнуться с похожими вопросами после краха репрессивных политических режимов или конца вооруженных конфликтов. Поверив в то, что народы могут обрести демократическое будущее, признав прошлые ошибки, эти страны открыли свои архивы, провели судебные процессы над преступниками и создали комиссии по расследованию злодеяний.
По словам г-на Аксама, в последнее время был достигнут некоторый прогресс, в особенности после того, как на выборах 2000 г. к власти в Турции пришло достаточно умеренное правительство, и страна прилагает большие усилия для вступления в Европейский Союз. В конце концов, говорит г-н Аксам, в прошлом инакомыслие в Турции вело к тюремному заключению или даже смерти. “Из-за вопроса об армянском Геноциде никто не будет вас убивать. Все препоны к его решению существуют лишь в нашем сознании”.
Г-н Аксам убежден, что сопротивление Турции диалогу с армянами об общей истории “не является позицией большинства людей в стране”. Он цитирует результаты недавнего опроса общественного мнения, которые были опубликованы в одной турецкой газете. Они показывают, что 61% населения Турции полагает, что настало время публичного обсуждения того, что в ходе опроса было названо “обвинениями в Геноциде”.
В 1998 г. Рональд Григор Суни, американский профессор армянского происхождения, преподаватель политологии в Чикагском университете, был приглашен прочесть лекцию в турецком университете. “Моя мать сказала: не езди туда, этим людям нельзя верить, – вспоминает Суни, – и я испытывал беспокойство по поводу возможной опасности”. К его удивлению, несмотря на то, что Суни открыто назвал убийства армян “Геноцидом”, аудитория встретила его не враждебно, а с интересом.
Тем не менее взгляды г-на Аксама и ему подобных исследователей продолжают предаваться проклятию со стороны националистических сил, которые по-прежнему достаточно влиятельны в Турции. Угрозы со стороны националистических организаций недавно предотвратили показ фильма “Арарат”, снятого канадско-армянским режиссером Атомом Эгояном (Atom Egoyan). В этом фильме речь идет о том, как армянская диаспора относится к своей истории.
Попытка самого г-на Аксама вернуться и поселиться в Турции в 1990-е гг. потерпела крах, когда несколько университетов, опасаясь преследований со стороны правительства, отказались принять его на работу. Когда в 2000 г. в интервью, данном одной из вполне про-правительственных турецких газет, г-н Берктай оспорил официальную версию массовых убийств армян, он стал мишенью развернувшейся против него кампании. Ему писали письма с угрозами. И тем не менее, по словам Аксама, среди приходившей к нему корреспонденции преобладали письма поддержки. Их писали турки, живущие как в стране, так и за ее пределами. “Они поздравляли меня и благодарили за то, что я осмелился заговорить об этом”, – вспоминает Аксам.
Среди армян, живущих в США и Европе, научная дискуссия тоже ведется будто на “минном поле”. Попытки начать обсуждение массовых убийств армян в более широком историческом контексте вызывают среди них подозрения. “Многие из армянской диаспоры полагают, что если вы пытаетесь понять, почему турки так поступили, – поясняет г-н Суни, – вы каким-то образом оправдываете или обосновываете эти убийства”.
Подобно своим турецким коллегам, молодое поколение армянских исследователей в США и других странах не хочет оставаться в этом интеллектуальном тупике. В 2000 г. г-н Суни и профессор Мичиганского университета Фатма Мюге Гечек организовали конференцию, которая, как они надеялись, сможет пойти дальше того, что г-н Суни называет “бесплодными дебатами о том, был ли Геноцид или не был”. Несмотря на некоторые разногласия между турецкими и армянскими участниками, группа исследователей, которую удалось собрать на эту конференцию, продолжает встречаться, и ее состав все расширяется.
Еще до этой конференции г-н Аксам пытался навести мосты между армянскими и турецкими учеными. В 1995 году, в Армении, на конференции, посвященной Геноциду, он познакомился с Грегом Саркиссяном (Greg Sarkissian), создателем Института Зоряна (Zoryan Institute) в Торонто – исследовательского центра, посвященного изучению армянской истории. Это была, по их собственным словам, чрезвычайно эмоциональная встреча. Они вдвоем посетили армянскую церковь, где зажгли свечи в память об убитых родственниках г-на Саркиссяна и в память о Хаджи Налиле – турке, спасшем бабушку г-на Саркиссяна и ее детей.
Г-да Аксам и Саркиссян говорят, что Халил, “честный турок”, символизирует возможность более конструктивных отношений между двумя народами. Но как и многие армяне, г-н Саркиссян считает, что Турция должна признать свою историческую ответственность за содеянное, прежде чем примирение станет возможным. “Если они это сделают, – говорит он, – начнется процесс заживления ран и армяне перестанут говорить о Геноциде. Мы будем говорить тогда о Хаджи Халиле”.”