НАРТ. Ф. 977. ОПИСЬ СОВЕТА. Д. 2450. “ОБ ОТПРАВЛЕНИИ МАГИСТРОВ БЕРЕЗИНА И ДИТТЕЛЯ НА 3 ГОДА В УЧЕНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ЕВРОПЕЙСКОЙ ТУРЦИИ, МАЛОЙ АЗИИ, ПЕРСИИ, СИРИИ И ЕГИПТУ”, 13 ДЕКАБРЯ 1841 – 12 СЕНТЯБРЯ 1851, НА 124 ЛИСТАХ.

Л. 1-1 (об.).

Министерство Народного Просвещения
Казанский учебный округ
Магистрам Диттелю^[1] и Березину^[2]
В Казани
20 ноября 1841 г.
№4882
От попечителя^[3]

Совету Казанского Университета

Совету Казанского Университета известно, что казенокошные магистры восточной словесности Диттель и Березин предназначаются к ученому поприщу при Университете. Для успешного и вполне удовлетворительного приготовления к этому назначению г. Министр Народного Просвещения^[4] в следствие представления моего входил с запискою в Комитет гг. министров об исходатайствовании Высочайшаго Его Императорского Величества^[5] повелении: магистров Диттеля и Березина отправить в июне будущего 1842 года на 3 года в ученое путешествие по Европейской Турции, Малой Азии, Персии, Сирии и Египту для приготовления к занятию со временем в Университете кафедр языков: Арабского, Персидского и Турецко-татарского с отпуском их на содержание во время путешествия, на путевые издержки и на наем в разных местах учителей по тысячи триста пятьдесят рублей серебром в год, каждому из хозяйственных сумм Университета.

Л.4.

Министерство Народного Просвещения
Казанский учебный округ
Дополнение к № 4882
В Казани
21 января 1842 года
№ 327

От попечителя

Совету Казанского Университета:

В дополнение к предложению моему от 20 ноября 1840 года препровождаю у сего в Совете Казанского Университета для надлежащего сведения печатный экземпляр утвержденного гг. Министром Народного Просвещения^[6] плана ученого путешествия по Востоку магистров Диттеля и Березина
Попечитель Казанского учебного округа Тайный советник
М. Мусин-Пушкин

Л. 7-25 (об.).
План ученого путешествия по Востоку магистров Казанского Университета Диттеля и Березина, составленный по поручению Попечителя Казанского Учебного Округа, ординарным профессором Казанского Университета Мирзою Казем беком;^[7]
разсмотрен Императорскою Академией Наук и утвержден г. министром Народного Просвещения 27 ноября 1841 года

Казань,
В Университетской типографии, 1841

Глава первая
Время, потребное для путешествия, распределение его сообразно с местностями и временами года

1. ВРЕМЯ И ПОРЯДОК ПУТЕШЕСТВИЯ
Время, потребное для ученого путешествия гг. магистров Восточной Словесности Диттеля и Березина по Востоку, со дня оставления ими Казанского Университета должно продолжаться не менее 3-х лет; из них собственно на путешествие по восточным странам, вне Русской границы, полагается с небольшим два года с половиною, а остальные за тем без малого полгода – на проезд по России туда и обратно, на карантины и непредвиденные задержки.
Положенные на пребывание за границей два с половиною года будут разделены следующим образом: 10 ½ месяца в путешествие по Персии; 1 ½ месяца на проезд через восточную часть Турции; три месяца на путешествие по Сирии; четыре месяца по Египту; 2 ½ месяца на пребывание в Смирне, на посещение части Малой Азии и на дорогу в Константинополь, за тем десять месяцев на пребывание собственно в Константинополе и на непродолжительные поездки для посещения любопытных мест северо-западных частей Анатолии и юго-восточных Румелии. Всего на пребывание за границей полагается 31 ½ месяца.
Чтобы соединить выгоды с удобствами в предполагаемом путешествии, молодые ориенталисты должны сперва посетить Персию, потом Сирию, после того Египет, а в заключение Турцию.
Примечание: Выгоды и удобства такого распределения состоят в следующем:
а) Предварительное усовершенствование в Персидском и Арабском языках необходимо и полезно для усовершенствования себя в языке Турецком. Высший книжный язык Турецкий, будучи по большей части составлен из чистых Персидских оборотов и арабских слов, отличных только кое-где грамматическими изменениями Турецкого, необходимо требует предварительно хорошаго знакомства с Персидским и Арабским языками. Эта истина может быть подтверждена тем, что всякий Персиянин, основательно знающий свой язык, не имея даже ни какого практического знания в Турецком, посредством одной грамматики последняго лучше поймет самые трудные и замысловатые сочинения на Турецком, как то: Ризы, Аги и других подобных авторов, чем природный Турок, незнающий ни Персидского, ни Арабского. Таким образом, молодые путешественники, усовершенствовавшись в Персии в языке этой страны, обогативши запасы своего знания в Арабском посредством путешествия по Сирии и Египту, приготовят себя с тем вместе к отчетливому постижению языка Турецкого, так что в Турции они не будут уже нуждаться во многом времени для изучения этого языка; но, напротив того, имея более досуга, будут в состоянии посвятить его другим полезным отраслям высших познаний.
в) Если же, путешествовав сначала по Турции и усовершенствовавшись там в Турецком языке, они потом прибыли бы в Персию, где не будет практики в чистом Оттоманском наречии в продолжении десяти месяцев, они бы очень легко могли более или менее утратить свое знание в этом наречии еще прежде своего возвращения в Россию; тогда как изучив сначала Персидский язык в Персии, по прибытии в Турцию они могут в полной мере поддерживать в нем свои сведения посредством разговоров с лицами высшего круга и образованного сословия.
с) Посетив сперва Азербайджан, молодые путешественники могут упражняться в Азербайджанском Турецком наречии, и, тем обогатив свои сведения, уже приобретенные в Казанском Университете в наречиях Тюркских, более приспособят себя к скорейшему изучению чистого и высшего Турецкого идиома.
d) Распределение таким образом путешествия сокращает путь и представляет более удобства в распределении самаго времени.

2. ОБЩИЙ МАРШРУТ
На этом основании общий маршрут путешественников должен быть следующий: из Казани в Астрахань, из Астрахани Каспийским морем (чтобы избежать опасностей, встречающихся на пути между Кизляром и Дербендом) в Дербенд, потом сухим путем через Кубинскую, Бакинскую, Шекинскую и Карабахскую провинции, в Тавриз; а оттуда через Гилан и Мазандеран в Тегеран. Эти последние две страны, Гилан и Мазандеран, были менее посещаемы Европейцами, и внимательным путешественникам, без сомнения, представят еще обильные случаи к новым наблюдениям. Желательно, чтобы оба ориенталиста как в этом случае, так и вообще избирали преимущественно неизвестные еще или мало проезжие пути, потому что боязливое следование по большим дорогам может представить им только такие замечания, которые уже прежде были делаемы другими путешественниками и по большей части должны быть известны. Но в случае, что гг. магистрам Диттелю и Березину встретятся на пути какие-либо важные непреодолимые препятствия, им предлагается и другой кратчайший и удобнейший путь из Тавриза в Тегеран, именно через Казбин. – Потом из Тегерана они отправятся в Испаган, затем в Шираз, а здесь, посетив Истахр, Хазерун и Шапур,^[8] они поднимутся через Хузистан к берегам Тигра, проведя здесь несколько дней между Тигром и Ефратом и посетив Хилле, около которого видны великолепные остатки древняго Вавилона, они проедут в Багдад. Из Багдада отправятся прямо в Мусюль, оттуда в Диарбекр; из Диарбекра повернут влево в Семисат; а из Семисата поедут прямо или через Бир в Искендерун. Отсюда начинается путешествие по Сирии.
Из Искандеруна путешественники отправятся в Алеппо, потом в Антакие или Антиохию, оттуда в Тадмор или Пальмиру, отсюда в Бальбек, и затем в Дамаск. Из Дамаска они поедут в Акр, в Яффу, в Иерусалим, потом Газ, где они приготовятся к отъезду водою в Александрию.
Здесь начало путешествия по Египту. Из Александрии по каналам они спустятся в Нил и возьмут направление вверх к Каиру; от Каира, посетив любопытные окрестные места, поднимутся еще вверх по Нилу, сколько позволяют им обстоятельства, и, если можно, даже до самых Фив (развалин). Отсюда тем же путем будут возвращаться к Каиру, а от Каира, взявши направление по Дельте к северо-востоку, проникнуть в Дамиетту, откуда морем отправятся в Смирну.
Отсюда начинается путешествие по Турции. Из Смирны гг. Диттель и Березин углубятся в Малую Азию для посещения любопытных мест; возвратившись оттуда, отправятся морем в Константинополь. Из Константинополя при удобных случаях они могут делать непродолжительные экскурсии в Анатолию и Румелию, а потом, окончательно простившись с Турцией, морем отправятся в Одессу, и, объехав Крым, возвратятся в Казань.

3. ПРИБЛИЗИТЕЛЬНОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ВРЕМЕНИ ПО МЕСТНОСТИ
Положенные 2 с половиною года путешествия вне России должны быть разделены приблизительно по тем странам и городам, где молодым ориенталистам назначается быть, так однакож, чтоб это распределение не слишком стесняло путешественников и не лишало их свободы ввести какое либо изменение сообразно с местными и временными обстоятельствами. Гг. Диттель и Березин, имея в виду извлечение существенной и по возможности большей пользы для собственного любознания, постараются дорожить своим временем и употребить его преимущественно для целей лингвистических, указанных им начальством. Таким образом, вот приблизительное со всею возможною точностию, но необходимо допускающее разные уклонения по мере встречающихся обстоятельств.
А. Распределение времени, полагаемого на путешествие от Казани до Тавриза
На проезд от Казани до Дербенда полагается около одного месяца; а от Дербенда до Тавриза около двух месяцев, а именно: 10 дней собственно на пребывание в Дербенде и осмотр тамошних достопримечательностей, 10 дней в Баку и 25 дней на пребывание в Шамахе, Кандже, Шуше и прочих городах вышеупомянутых провинций; собственно же на дорогу от Дербенда до Тавриза можно употребить до 12 дней или не более полумесяца. Таким образом, весь проезд от Казани до Тавриза надобно окончить в течении не более 3-х месяцев; и время это принимается в счет 3-х летняго срока, но не тех двух с половиною годов, назначаемых на исключительное пребывание за границей.
В. На путешествие по Персии.
Отсюда начинается путешествие по собственной Персии, на которое определяется с небольшим десятимесячный срок. Распределить его должно следующим образом:
а) На пребывание в Тавризе – 2 месяца
b) На проезд из Тавриза в Тегеран и на пребывание в Ардебиле, Реште, Казбине или в Мазадеране (если будет избрана дорога не через Казбин) – один месяц
c) На пребывание в Тегеране – 2 месяца
d) На дорогу от Тегерана до Испагани – не более полу-месяца
e) На пребывание в Испагани – полтора месяца
f) На дорогу из Испагани в Шириз – 2 недели
g) На пребывание в Ширазе и посещение Истахра или Персеполиса – 2 месяца
и h) На дорогу через Хузистан в Ирак-Араби и на посещение Хазеруна и Шанура – один месяц
Итого 10 ½ месяцев
С. На путешествие по части Турции
На дорогу до Искендеруна полагается около полутора месяца, а именно:
a) На посещение Хилле, развалин Вавилона и пребывание в Багдаде – не более полу-месяца
b) На дорогу от Багдада в Мусюль, от Мусюля в Днарбекр, потом в Семисат, а оттуда в Искандерун, и на пребывание в этих городах – не более одного месяца
Итого 1 ½ месяца
D. На путешествие по Сирии.
Время, положенное на путешествие по Сирии, распределяется в следующем порядке:
a) На дорогу до Алеппо и пребывание в этом городе – не более полумесяца
b) На проезд в Антакие, а потом в Тадмор или Пальмиру и на пребывание в этих городах – полумесяца
c) На проезд в Триполи, в Баальбек и потом в Дамаск и на пребывание в этих городах – 20 дней
d) На посещение разных любопытных мест и пребывание в Иерусалиме – один месяц
e) На проезд в Газу и приготовления к пути – десять дней;
Итого 3 месяца
E. На путешествие по Египту
Приехав морем в Александрию не более как в пять дней путешественники расположат свое время следующим образом:
a) На пребывание в Александрии и обозрение достопримечательностей – 20 дней
b) На проезд до Каира и на остановки по дороге для осмотра любопытных мест – 10 дней
c) На пребывание в Каире – два месяца
d) На посещение пирамид, путешествие по Верхнему Египту и на возвращение один месяц
Итого 4 месяца
Примечание. Если молодым людям представится случай подняться вверх по Нилу, то употребленное на то время не включается в число положенных трех лет; но во всяком случае оно не должно превышать одного месяца сверх определенного времени.
F. На путешествие по Малой Азии и Европейской Турции
a) Из Далигетты молодые путешественники вероятно не более как в три недели приедут в Смирну
b) На пребывание в Смирне, посещение любопытных мест и поездку в древнюю Лидию назначается – 1 месяц с неделию
c) На дорогу в Константинополь – ½ месяца
d) На пребывание в Константинополе и непродолжительные поездки в Анатолию и Румелию – 10 месяцев
Итого 12 ½ месяцев
G. На обратный путь в Россию.
Обратный путь из Константинополя в Казань предполагается совершить через Одессу и Крым в 1 ½ месяца. Таким образом, все время отсутствия Гг. Диттеля и Березина составит 36 месяцев, из которых 4 ½ месяца они проведут в границах Империи, а 31 ½ месяца – вне России.

4. РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ВРЕМЕНИ ПУТЕШЕСТВИЯ СООБРАЗНО С ВРЕМЕНАМИ ГОДА
Но чтобы путешествие по означенным странам удобнее приноровить к переменам года, самое время выезда из Казани молодых ориенталистов должно быть соображено и избрано с надлежащею осмотрительностью. Всего полезнее признается выехать им из Казани в начале июня, так чтобы в начале Сентября быть в Тавризе. В таком случае они избегнут зноя летних месяцев в неблагоприятных климатах Сирии, Египта и одной части Малой Азии, где должны будут пробыть по нескольку месяцев; они проведут Сентябрь и Октябрь в Тавризе, Ноябрь на дороге от Тавриза до Тегерана и здесь останутся весь Декабрь и Генварь; далее на дорогу в Испагань и пребывание в сем городе употребят Февраль и Март, потом Апрель, Май и Июнь будут на дороге в Шираз и Шапур. Самое жаркое время, т.е. Июль и Август, они будут в Ирак-Араби и на дороге в Искандерун. По Сирии им придется путешествовать в течение Сентября, Октября и Ноября; по Египту – в Декабре, Генваре, Феврале и Марте месяцах. За тем Апрель и Май употребят на переезд в Смирну, пребывание в этом городе и дорогу от Смирны до Константинополя. Наконец, пробыв в Константинополе 10 месяцев, они в Апреле следующего года оставят столицу Оттоманской Империи и в Июле прибудут в Казань.

Глава вторая
Места и предметы по дороге, заслуживающие внимание
путешественников

Так как молодые ориенталисты уже хорошо знакомы со всеми памятниками и драгоценностями Азии, описанными новейшими путешественниками, то здесь неуместно бы было исчислять и указывать в подробности те именно предметы, на которые должно быть направлено их внимание. Но вместе с тем не лишнее привести на память названия нескольких весьма замечательных мест, посещение которых столь любопытно и важно для просвещенного путешественника.

А) В ЗАКАВКАЗСКИХ КРАЯХ, В ПЕРСИИ И ПО БЕРЕГАМ ЕВФРАТА
В Дербенде молодые путешественники будут рекомендованы члену-корреспонденту Казанского Университета Ахунту-аджи-Мулле-Таки и другим лицам, которые не замедлят представить им случай видеть все достопримечательности этой древней крепости. Особенно заслуживает там внимание Антиквария, […] или Сорока кладбище, заключающее в себе сорок памятников, воздвигнутых в честь Мусульманам, убиенным, как говорит предание, во время похода Сюлеймана или Сельмана Багили против хазаров, во второй половине седьмого столетия. (Дербенд-наме, отделение X). Тут же следует посетить им памятник Фетх-Али-Хана.
В Баку, Шемахе и других городах Гг. Диттель и Березин будут посещать древние остатки, лежащие около этих мест и по дороге; в особенности из них примечательны храм Индийцев или Индийские огни (атешхедг), около 15 верст к северо-востоку от Баку, почти на самом конце Апшеронского полуострова; и в Карабахском округе остатки древняго Берда, под которым иные разумели древнейший город Амазонов, некогда населявших эту страну, а другие – театр войны Александра Великого с Руссами. Между этими остатками упоминаются развалины мечети, обязанной началом Гарун-юр-решиду, архитектуры, сходной с мечетью, им же выстроенной в Багдаде; здесь же следы древних храмов огнепоклонников.
В Ирак-Аджели, кроме многих древних следов Зороастрова учения, примечательны и некоторые новейшие здания в Испагани, как то великолепные гробницы Персидских монархов с разными надписями и любопытная башня, сложенная из голов животных, на подобие башни Бюрджи-Руусь, построенной из черепов человеческих, в варварийских владениях в Триполи.
Примечание. Эта Испаганская башня воздвигнута Шахом Аббасом в память усмирения бунта, возникшаго в Испагани в начале его царствования: он дал клятву поставить башню из голов бунтовщиков; но когда мятежники усмирились, то снисхождение Шаха и данная клятва заставили его заменить черепы человеческие головами животных; и каждый участник возмущения должен был представить по одной такой голове за свою собственную.
Число достопримечательностей, настоящих древне-Фарсских, умножается собственно в Фарской провинции, ими наполнены дороги между Ширазом, Казеруном и Шапуром. В этих местах видно множество памятников, следов древнейших укреплений, или замков, из которых 16 сохраняли еще свою важность во время Альказвиния (в начале XIV столетия) и преувеличенное число которых, по словам автора Сюверюльбельдана, доходило в древности во всем Фарсе до 5000. Не смотря, однакож, на это преувеличение, до сих пор, говорит Узьли, видны сотни таких остатков, и самые слова Кемфера: Nec enim vallem peregraveris, quae non in adsiti montis cacumine, vestiqium quoddam munimenti praebeat – некоторым образом оправдывают истину предания.
Остатки Персеполиса (Истахра) не вдалеке от Шираза, памятники Казеруна и в особенности Шапура суть предметы, достойные полнаго внимания путешественников, и если они уже описаны многими весьма учеными и любознательными мужами, то все таки недолжны быть опущены из виду нашими ориенталистами, и, может быть, представят им еще несколько новых, необъясненных сторон.
Поднимаясь через Хузистан к Ирак-Араби, путешественники с особенным благовением приближаются к роскошным и чудным местам, расположенным между Евфратом и Тигром; по богатству здешней природы многие ученые предполагали, будто здесь находился некогда рай ветхого завета. По крайней мере, и доселе сохранено здесь много остатков древностей, о начале которых любознательный свет остается еще в неведении. Около Хилле, по обоим берегам Евфрата, красуются громадные руины древнейших зданий, в которых общий голос антиквариев признает некогда могучий и великолепный Вавилон. В 20 милях к югу от Багдада на восточном берегу Тигра виднеются развалины славного и цветущего во время Императора Идлияна города Ктезифона, который в соединении с остатками Селюции (Селевкии), расположенными на западном берегу той же реки, под первым своим наименованием Кош составлял резиденцию Государей Сасанидской династии под арабским названием Аль-Медаин, т.е. города.

B) В СИРИИ
Как близ Алеппо, так и по дороге от Триполи к Дамаску взоры путешественника невольно останавливаются на предметах, снова привлекающих особенное его внимание. В Баль-беке или древнем Гелиополисе достойны посещения весьма важные по своей древности остатки зданий, которых начало принадлежит временам до-Христианским, и по словам туземцев – Соломону. Далее к северо-востоку от Дамаска и к юго-востоку от Алеппо, вызывает внимание любопытных Тадмор или Пальмира, основание которой приписывается Соломону. К ней ведет неширокая равнина, наполненная остатками древностей, и между ними примечательны развалины Коринфской колоннады, простирающейся слишком на 63 сажени в объеме, и едва заметные уже развалины храма Солнца.

С) В ЕГИПТЕ
При имени Египта у всякого невольно раждается мысль об обилии его памятников. При одном этом названии идеи теснятся в голове Антиквария. В памяти воскресает древнейшая слава этой дивной страны, под правлением баснословных богов, и могучих царей, которых громадные памятники изумляют поныне первых художников и мыслителей Европы. Ум наш благоговеет при той высокой человеческой мудрости, которая эту страну возвысила на такую степень благоденствия и образованности; и сердце наше наполняется священным восторгом, когда вспомним, что сюда Бог ниспослал первого Законодавца для спасения избранного им народа, здесь открыл убежище своему Единородному Сыну, гонимому подозрительным и коварным властителем. Умолчим о гигантских памятниках этой древней страны, слишком 3000 лет вызывающих на соперничество все изящное, чудное и величественное позднейших времен и не получивших до сих пор ответа на свой вызов, непобежденных самою природою, неодряхлевших от бремени веков; умолчим, говорю, о пирамидах, которые доныне так гордо красуются на юго-востоке от Каира; сколько еще других предметов приковывает взоры любознательных путешественников.
Молодые ориенталисты наши должны в Александрии обратить внимание на развалины древняго памятника Александра великого со всеми малочисленными, но великолепными его остатками, как то: колонною, воздвигнутою Юлием-Цезарем в воспоминание своей победы над Помпеем и поныне носящей это имя, обелиском Клеопатры и др. На востоке или юго-востоке от этого города достопримечателен как своею формою, так и красотою длинный остров Фарос, на бесшумном уголке которого в первый раз ветхий завет был переведен с Еврейского языка на Греческий 72 мудрецами-толковниками в царствование Птолемея Филадельфа, старанием Димитрия Фалерейского. По дороге к Каиру заслуживают замечания развалины древнего Саиса, месторождение Платона. На востоке от Каира не менее любопытны остатки Гелиополиса, и на юг от них развалины Вавилона Египетского.
Сверх выше указанных памятников много еще других встречается по дороге, означенной для молодых путешественников. Они им отчасти уже известны из сочинений, бывших у них под руками в продолжении Университетских занятий, но собственная наглядность еще более утвердит и упрочит в них участие к дивным произведениям древнего и нового искусства, возбудит ум их к самомыcлительности и, может быть, к новым критическим воззрениям.

Глава третья
Правила занятий и обязанности Гг. Диттеля и Березина во время путешествий
1. ПРАВИЛА ЗАНЯТИЙ
Предполагая, что молодые ориенталисты уже приобрели в Казанском университете достаточный запас знаний в восточных языках, так что им остается только дополнить и обогатить его практическими занятиями, как то: разговором, чтением трудных авторов и сочинениями на природных языках туземцев, – курс таких практических занятий должен быть разделен следующим образом:

А) В ПЕРСИИ
1. Сверх беспрерывных разговоров на Персидском языке, которые, без сомнения, в скорейшее время откроют молодым ориенталистам путь к успехам в остальных их трудах, по приезде в Тавриз они не замедлят нанять учителей Персидского и Арабского языков. Учитель Персидского языка должен посещать их приблизительно три раза в неделю, каждый по два часа. С ним путешественники будут заниматься чтением манускриптов почерка насталине и объяснением трудных мест на простом разговорном языке. На первый раз рекомендуются им не столь трудные сочинения, как то: Тарихи-Аббаси, Реузетюссефи и т.п. – Учитель Арабского языка должен посещать их примерно два раза в неделю, по два часа, и заниматься с ними переводом легких сочинений на Персидский. От сих легких опытов они постепенно будут переходить к более трудным и сверх того по одному разу брать мешх или каллиграфические уроки в Несхе.
2. В Тегеране они будут продолжать таким же порядком свои занятия, но в последний месяц пребывания своего там будут стараться разбирать рукописи почерка Шекесте и брать каллиграфические уроки в Талике.
3. Это же занятие они будут продолжать в Испагани, читая сверх того трудных авторов, как то: Тарихи-Надири, Анвари-Сюгеили и Дюрреи-Надири. – В Тегеране и Испагани в досужное время они должны заниматься сочинениями на Персидском языке и, познакомясь с духом и оборотами книжного языка, подражать им по возможности.
4. В Ширазе преимущественно будут заниматься сочинениями на Персидском языке, чтением стихотворцев и составлением обыкновенных и дипломатических писем.
5. Сверх того они должны стараться видеться чаще с Мюншиями или сочинителями, которые пользуются большим уважением между Персиянами и носят это название по причине совершеннаго знания языка и особой легкости пера в составлении простых и дипломатических писем, – что считается у Персиян делом весьма трудным.
Примечание: Так как молодые ориенталисты предназначаются преимущественно к ученому, а не дипломатическому поприщу, то упомянутые в ст.1 каллиграфические упражнения не должно разуметь здесь существенною и необходимою частию их занятий. Гг. Диттель и Березин должны стараться достигнуть в них известной ловкости и навыка с той целью, чтоб быть в состоянии со временем, в качестве преподавателей, приучать к ним своих будущих воспитанников, из которых некоторые, может быть, исключительно захотят посвятить себя званию дипломатическому и потому будут нуждаться в такого рода опытности. За то молодым путешественникам ближе к собственному их назначению рекомендуются еще другие важнейшие занятия, а именно:
6. Они должны по мере возможности в значительных городах Персии обозревать Медресе и Академии, посещать публичные и частные библиотеки, составлять каталоги тамошних литературных сокровищ с указанием их содержания, производить тщательные лингвистические разыскания о разных наречиях Персидского языка, господствующих в разных областях государства, особенно в Гилане и Мазандеране, и никак не опускать из виду просмотра и посильной разработки важных исторических и географических сочинений, преимущественно тех, которые имеют отношение к Истории, Географии и Этнографии России в разные ее периоды. Исследования лингвистические предпочтительно рекомендуются Г. Березину, который составлением опыта Персидской грамматики доказал уже начальству свою несомненную склонность к этому роду занятий и тщательным собиранием и изложением новых сведений может приобрести себе истинную заслугу по части языкознания.
7. После всех этих занятий в продолжение пребывания своего в Персии молодые ориенталисты обязаны пред выездом своим при одном из донесений или отчетов (см. ниже, сей III-й главы отд. 2 ст. 2) представить Г. Попечителю Казанского учебного округа несколько образцов своих сочинений на Персидском языке. Эти сочинения должны касаться необходимо ученых предметов, и по крайней мере одно со стороны каждого должно быть в роде письма или записок путешественника, Г. Попечитель будет передавать их на обсуждение Гг. Профессорам разряда восточной словесности, которые, разсмотрев их внимательно и удостоверившись в успехах ориенталистов, представят мнение свое на усмотрение Г. Попечителя для приложения к годовым отчетам.

В СИРИИ И ЕГИПТЕ
8. В Сирии и Египте, в городах, где путешественники будут проживать долее, они уже решительно обратятся к языку Арабскому и наречиям, употребляемым в тех краях. Имея уже достаточное сведение в красноречивом (лисянюль-фесих) или книжном Арабском языке, они одною практикою могут обогатить эти сведения в продолжении 7-ми месяцев, которые проведут в путешествии по Сирии и Египту. Но собственно в Каире они должны с большею точностью и правильностью заниматься три раза в неделю по два часа изучением книжного Арабского языка и по два раза изучением Турецкого. Само собою разумеется, что при этих занятиях должна быть соблюдаема та же постепенность, какая указана в изучении Персидского языка, и что изложенное в ст. 6 правило о посещении Академий и библиотек, составлении каталогов, разысканиях лингвистических и исторических применяется и к пребыванию в Сирии и Египте. Таким образом молодые путешественники, ознакомившись с учебными заведениями и учеными сокровищами этих стран, приобретши отличные познания в Персидском, хорошие в Арабском и изрядные в Турецком языке, приготовят себя достаточно для того, чтоб с успехом отправиться в Турцию, где будут продолжать занятия свои первыми двумя языками и усовершенствовать себя в последнем. Но пред выездом они также, как и при оставлении Персии, должны представить на усмотрение Г. Попечителя несколько образцов своих занятий (См. выше отд. 1 ст. 7 и ниж. отд. 2 ст. 2).

C) В ТУРЦИИ
9. Имея постоянное пребывание в Константинополе, молодые ориенталисты будут распределять свои труды следующим образом: а) три раза в неделю по два часа будут посвящать основательному изучению Турецкого языка под руководством опытного и образованного наставника; b) два раза в неделю по два часа продолжать свои занятия Арабским языком, также при посредстве сведущего учителя и c) два же раза по два часа уделять упражнениям в языке Персидском.
10. Занятия Турецким языком должны составлять главную цель их пребывания в Константинополе. Они будут состоять в общественных разговорах и беседах о предметах наук и литературы; в переводах с Турецкого языка на Арабский или Персидский разных прозаиков и поэтов с соблюдением необходимой постепенности; в переводах с Арабского и Персидского языка на Турецкий и в сочинениях разных рассуждений, равно как и писем обыкновенных и дипломатических. При том им не должно опускать из виду знакомиться с отличиями разных наречий Турецкого языка, если к тому представятся им благоприятные случаи. Занятия Арабским и Персидским языками должно быть располагаемы таким же образом, служа продолжением тех, которые уже доведены ими были до известной высоты во время путешествия по Персии, Сирии и Египту. Образцы трудов своих они представят Г. Попечителю пред выездом из Константинополя, при отправлении последнего своего донесения (См. выше отд.1 ст. 7 и ниже отд. 2, ст. 2).
11. Сверх того им не лишнее будет, смотря по удобству, брать два раза в неделю каллиграфические уроки в почерках: сюльси, столь часто употребляемым в Турции, – в обоих родах дивани: Губар, т.е. мелком дивани и Джели, крупном дивани, которые употребляются в дипломатических и обыкновенных письмах и могут быть полезны со временем как им самим, так и для передачи будущим своим воспитанникам.
12. По ходатайству Посольства или другим путем молодым путешественникам во время пребывания в Константинополе вменяется в обязанность, подобно как и в Персии (ст. 6), Сирии и Египте (ст. 8), посещать Медресы и Академии, обозревать публичные и частные библиотеки, составлять для себя списки заключающимся в них рукописям, делать из них выписки, или даже по мере возможности снимать копии с важнейших манускриптов, обращая главное внимание на неизвестные дотоле творения исторические и географические.
Примечания: Замечательнейшия между Медресами суть: 1) Баязидская, основанная Султаном Баязидом II-м в начале XVI столетия, 2) Османская, построенная около 1619 и 20 годов, 3) Лялелиская, заложенная султаном Мустафою III во второй половине XVIII века, 4) Академия Султанши Велиды, учрежденная 14 годами позже последней. Не говоря о многих малых школах, сюда можно отнести еще другие Академии и большие школы, достойные внимания, как то: Махмудия, Ахмедие, Килич-Али-Паша и др. Число публичных библиотек в Константинополе в конце прошедшего столетия простиралось до 13-ти; он суть: 1) Серальская, учрежденная в царствование Ахмеда III в начале XVIII века, 2) Библиотека Султана Мухаммеда II, основанная в конце XV столетия, 3) Софийская библиотека, начало которой принадлежит Сулейману I, жившему около половины XVI века, 4) Библиотека того же Султана Сулеймана, 5) Библиотека Киприли-Паши, основанная во второй половине XVII века, 6) Библиотека Валиды, учрежденная в память Султанши Валиды, родительницы Ахмеда II, в начале XVIII века, 7) Библиотека Шеид-Али-Паши, заложенная сим Пашею в начале XVIII века, 8) Библиотека Ибрагима Паши, 9) Библиотека Гатиф-Ефенди, 10) библиотека Султана Баязида, 11) Библиотека Султана Османа III-го, 12) Библиотека Рагиб-Паши, 13) Библиотека Султана Абдюль-Хамида. К ним прибавить можно и библиотеку Султана-Махмуда.

C) ОБЩИЕ ЗАНЯТИЯ В ПЕРСИИ, СИРИИ, ЕГИПТЕ И ТУРЦИИ
Кроме частных занятий, указанных Гг. Диттелю и Березину отдельно в Персии, Сирии, Египте и Турции, им рекомендуются еще некоторые общие занятия во всех сих странах, а именно:
13. Им полезно будет во всех тех городах, где они будут останавливаться на продолжительное время, посещать при удобных случаях лекции Мюдеррисов^[9] известнейших школ и Академий, разумеется, испросив на то предварительное дозволение по принадлежности. Неизлишне им знакомиться с Сухтами или Суфтами, т.е. студентами этих заведений, и вступать с ними в рассуждения о различных ученых предметах (за исключением религии и политики). Таковые посещения, лекции Мюдеррисов и ученые беседы с Студентами послужат молодым ориенталистам скорейшим средством к изучению языков, ознакомлению себя с новым методом преподавания и занятий.
14. За тем Гг. магистры Диттель и Березин при предстоящей возможности должны обращать внимание на различные секты, поныне господствующие в различных местах между народами Востока. Последователи некоторых из этих расколов, как известно, производили по временам необыкновенные перевороты в целой Азии и тем приобрели себе важное значение историческое.
Примечание. Не говоря об остатках Гебров, или древнейших огнепоклонников, которых можно встретить в гористых странах Ирака и Хузистана, которые совершенно выходят из круга вероисповеданий исламизма, еще множество более или менее распространенных сект поныне удерживает свое значение между Мусульманами. Правоверные называют их общим именем Суфи, но различие религиозных мнений между Суфиями и истинными мусульманами так велико, что одно только верование в Аллах'а, в его послание и пророка удерживает правоверных от прозвания этих сектантов Кафирами, т.е. неверными или язычниками, и от пролития их крови. Все почти эти секты основаны на мистических толкованиях, более или менее выходящих из круга понятий правоверных, как Суннитов, так и Шиитов. В первых веках Эмры, когда еще Ислам был в руках мужей могучих и честолюбивых, когда всякой, одаренный природным умом и силою слова, мог легко по своему произволу направлять еще шаткие умы невежд к собственной своей цели, – в ту пору в разных местах являлись люди, которые сначала втайне, а потом и явно проповедывали учение Алкорана и предание о Пророке сообразно с собственными выгодами; между тем как главные руководители Ислама довольствовались только распространением этого имени и победами своего оружия в различных частях света. Все таковые сектанты, сообразуясь сначала с местными и временными обстоятельствами, осторожно склоняли людей к своему учению, рассылали неутомимых проповедников повсюду и только тогда, когда уже были уверены в успехе своих предприятий, обнародовали свое учение и свои мысли. Таким образом уже в 3-м веке Эмры появились в Херасане, обоих Ираках, Сирии и Египте различные секты, из коих некоторые усилились до того, что для искоренения их недостаточны были все старания могучих повелителей правоверных.
Из самых обширных и вместе вредных сект Мусульманского мира, решительно выходящих из круга Исламизма, были следующие: Равендская; Зиндикская, Кырмытская, Исмаилитская, и последние еще до ныне носят различные наименования. Первая секта явилась во время могущества Абу-Мюслима, в 141 г. Энгры; она быстро разлилась по разным странам Востока под покровительством этого государя, а Альлюканна и Бабек один за другим еще более распространили ее вместе с своим могуществом. Учение этого раскола было основано на переселении Божества, но и не совсем отвергало Мухаммеда, признавая его истинным мудрецом. Зандики были чистые скептики, не верили ни одному из догматов Ислама и старались втайне распространять свои толки; эта секта всего более развивалась в Хорасане и Ираке, 20 годами позже появления Равенадов. Кырмытская секта явилась в Ираке спустя слишком 100 лет после Зиндикской, учение ея основывалось отчасти на Исламе, но допускало аллегорическое толкование Алкорана, так что это обстоятельство подало повод ко многочисленным подразделениям и видоизменениям. Исмаилитская была обширнейшая и соединяла в себе учения Кырмытския, Равенидская и чисто Мусульманские. Толки сего учения начались при Фатемидах, и самые халифы были его покровителями. Главное верование этой секты было основано на воплощении Божества. Она увеличивала с годами толпу своих приверженцев и разсеялась по большей части Персии, Сирии и Египта, смешиваясь с другими; но распалась за тем на новые ветви или толки под наименованиями Батанидов, Алевиев, Галатов, Мювеххидов, дюрузов и т.д. Власть их в последствии возросла до того, что они были страшны и Халифам, и Государям разных династий, явившихся на востоке, и что одни Монголы были в состоянии обессилить их и положить конец долговременному владычеству. Последователей этой секты, самой вредной для Ислама, правоверные называли обыкновенно Меляхиде, т.е. отступниками или еретиками.
Между тем имя Суфи они давали и другим сословиям, хотя во многих отношениях сходным с ними, однако все таки имевшим более права на название Мусульманами. Сословий Суфи доныне в Мухаммеданских владениях считается более 30-ти. Каждое из них носит имя своего основателя, как то: Адгеми, Бестами, Меулеви, Некшбенди, Бекташи и др., и все они в большом количестве наполняют собою Государства Мусульманские.
Желательно, чтоб молодые ориенталисты, ознакомясь с поименованными последними сектами в Турции, а в особенности с остатками первых в Ираке, Хузистане и Сирии, открыли об них новые факты, еще не известные доселе Европейскому ученому свету, но притом так, чтоб исследованию сект они никак не жертвовали другими, более важными разысканиями лингвистическими и историческими.

2. ОБЯЗАННОСТЬ ВЕСТИ ПУТЕВОЙ ЖУРНАЛ И ДОСТАВЛЯТЬ ОТЧЕТЫ О
ЗАНЯТИЯХ
Чтоб начальство Университета могло следить постоянно за путешествием Гг. Диттеля и Березина и удостоверяться в выполнении ими назначенных целей, на них возлагается троякая отчетность.
1. Молодым путешественникам вменяется в непременную обязанность вести во все продолжение своего путешествия подробный путевой дневник с изложением всех своих занятий, наблюдений и выводов. Этот дневник послужит им в последствии лучшим средством поверить свои разыскания и предохранить их от сбивчивости при обзоре столь многих предметов, порученных их вниманию. По возвращении они представят этот журнал Г. Попечителю Казанским учебным округом как наилучшее доказательство своего трудолюбия, приобретенных познаний и благоразумного употребления времени. Г. Попечитель, потребовав об этом дневнике отзыва Гг. Профессоров восточных языков и удостоверившись в извлечении ими надлежащей пользы из совершенного путешествия, возвратит им означенный журнал как неприкосновенную их собственность и будет пред Г. Министром Народного Просвещения ходатайствовать о вознаграждении трудов, понесенных ими на пользу свою, Университета и науки.
2. независимо от ведения дневника, Гг. Магистры обязаны еще непременно чрез каждые 3 месяца доносить Г. Попечителю Казанского учебного округа о ходе своих занятий, а с окончанием каждого года представлять подробный отчет о своих трудах как результат частных занятий на избранном поприще. Извлечение из сих частных трехмесячных донесений и общих годовых отчетов Г. Попечитель будет представлять на благоусмотрение Г. Министра Народного Просвещения с своим о них заключением.
3. наконец Гг. Диттель и Березин обязаны еще по мере возможности особо уведомлять о себе Г. Попечителю из каждого значительного города, как, например, пред выездом за границу из Дербенда, потом из Тавриза, Тегерана, Испагани, Алеппо, Иерусалима, Александрии, Каира, Смирны, Константинополя, наконец и пред выездом из Одессы.
4. Особенные поручения начальства
В заключение, кроме ученого направления путешествия, начальству Университета предоставляется дать молодым путешественникам разные отдельные поручения для обогащения своих Музеев, как то: приобретения важных рукописей, книг, монет и др. редкостей, могущих иметь какое либо отношение к Археологии, Истории, Статистике и Нумизматике востока, снятие копий или оттисков с надгробных камней знаменитых лиц, для поверки темных фактов Хронологии; также собрание семян растений, особенно свойственных разным климатам и полосам Азии, по которым они будут проезжать. Снабдить их особыми подробными и точными наставлениями с указанием качеств требующихся предметов и самаго способа приобретения.

Л. 49-54.
Копия с руководительной инструкции, данной Попечителем Казанского учебного округа Магистрам Казанского Университета Диттелю и Березину при отправлении их в ученое путешествие по востоку; 11 июня 1842 года.

На основании известного уже Вам Высочайше утвержденного положения Комитета Гг. Министров предстоит Вам ныне отправиться в ученое путешествие по Персии, Сирии, Египту, Малой Азии и Европейской Турции на три года. Путешествие по востоку требует совершенно других условий, нежели по странам образованного Запада, и потому я признаю необходимым изложить здесь все обязанности, на Вас налагаемые, даваемые Вам поручения, средства путешествия и меры безопасности, какие попечительное Начальство принимает для огрождения Вас во время продолжительного пути
1, План путешествия, распределение занятий, времени, порядка переездов во всех подробностях, по распоряжению моему составленный в Университете и рассмотренный Академией Наук, утвержден Г. Министром Народного Просвещения. Почему вменяется вам в непременную обязанность следовать неуклонно правилам, начертанным в плане, который как плод основательных и верных соображений послужит для вас лучшим руководителем к спешному достижению указанной цели. В случае же, если б представили какие либо непреодолимые к тому препятствия, то Вы обязаны каждый раз особо доносить о том мне, независимо от донесений срочных, с подробным изложением причин и того изменения, какие по этому случаю предпринято. В тоже время Вы отметите о том столь же подробно в дневниках Ваших.
2, Пунктом 2-м, глава 3 Плана налагается на вас обязанность вести путевой дневник и доносить мне о Ваших занятиях. Неизменным считаю подтвердить здесь, дабы обе эти обязанности были исполняемы без малейшаго упущения.
3, Чтоб путешествие ваше было сколь возможно сопряжено с большею для вас пользою, я распорядился уже выпискою необходимых сочинений, которые составив собственность студентской библиотеки, могут быть взяты вами в дорогу для справок и соображений. Из числа сих сочинений три уже получены и выданы вам под общую вашу росписку, а остальные 9 по получении также будут высланы вам в Астрахань, Тифлис или Тавруз по мере возможности. Рекомендую Вам пользоваться сими книгами с возможной бережливостью и по возвращении сдать их в надлежащей исправности.
4, Как путешествие по востоку представляет обширные виды на приобретение для Университета разных редких восточных рукописей и книг, то с этою целию будет отпускаться вам ежегодно обоим вместе по триста рублей серебром ежегодно, а в три года девятьсот рублей. А дабы вы положительно знали, каких именно сочинений приобретение наиболее важно и желательно, то я прилагаю у сего а) печатный хронологический список ста восточных рукописей, составленный Г. Академиком Френом;^[10]b) печатный же хронологический список некоторых Армянских историков и рукописных сочинений других литератур Грузинскаго и Кавказского Краев; c) рукописный дополнительный список, составленный Гг. Профессорами Эрдманом^[11] и Казембеком. Таким образом, при всяком представляющем удобном случае недолжны вы опускать из вида приобретение сочинений, поименованных в котором нибудь из списков. Из них первых двух печатных хронологических списков прилагается сверх того особенно 15 экземпляров, дабы Вы имели возможность размениваться или с Консулами, чиновниками Посольства, или заслуживающими доверия учеными Азиатцами, с коими случиться вам в разных местах войти в ближайшие сношения, и рекомендуя при том сим лицам наблюдать всевозможную осторожность в приискивании рукописей, чтобы без нужды не возвысил цены на требуемые произведения.
5, Поручается вам приобретение для Университетского Минц-Кабинета редких монет и медалей на основаниях, изложенных Г. Профессором Эрдманом в особо прилагаемых у сего правилах.
6, Ординарный Профессор Эрдман предложил несколько вопросов у сего препровождаемых, разрешение которых интересно для Ученого света и особенно поручается вашей любознательности.
7, Снятие оттисков с надгробных камней Арабских, Персидских, Турецких, Татарских и Армянских с находящимися на них надписями представляет весьма много важного в археологическом отношении. Почему поручается вам не оставить заняться этим делом в свободное время и когда представятся надгробные камни, важные по новости или историческому значению; а способы, какими можно приводить его в исполнение, объяснены в прилагаемой здесь записке, составленной Г. Профессором Фойгтом.^[12]
8, Сверх главной вашей цели – изучение востока во всех его отношениях, я поручаю Вам и некоторые другие предметы, достойные вашей любознательности, как то собирание разных предметов для Ботанического сада и Зоологического музея Казанского Университета. Об этом уже даны вам от меня подробные инструкции, составленные Гг. Профессорами: Ботаники Корнух-Троцким и Зоологии Эверсманом,^[13] и препровожденные к вам при предписаниях от 5-го мая сего года. Что же касается до потребных для ботанических исследований материалов, это они уже вами приобретены.
9, Согласно собственному вашему желанию, снабжены Вы, также по распоряжению моему, на время путешествия зрительною трубою, камер-обскурою, компасом и двумя термометрами, которых применение к случаям, где они могут быть с пользою употреблены во время путешествия, показал вам по поручению моему на опыте Г. Профессор Физики Кнорр. Для большей точности здесь прилагается особое наставление, где и как обращаться с означенными инструментами.
10, Г. Министру Народного Просвещения угодно было предоставить императорской Академии Наук воспользоваться также путешествием вашим и дать вам от себя ученые поручения по ея усмотрению. В случае, если Академия признает это нужным, получите вы в свое время особую инструкцию и, конечно, не оставите ничего, чтобы достойно оправдать доверенность, которою почтить Вас ваше ученое сословие в Империи.
11, Равным образом Г. Академик Броссе^[14] просил меня поручить Вам произвести разные разыскания по части Истории, Литературы и древностей Грузинских и Армянских, о которых я уже препроводил к вам инструкции от 19-го марта за №1331м.
12, Приобретаемые для Университета предметы по мере удобства будете вы представлять в Посольства и Консульства наши на востоке для отправления в Россию, на имя мое, а назначаемые в Императорскую Санкт-Петербургскую Академию наук – прямо на имя ее.
13, На содержание отпускаться вам будет ежегодно по тысячи триста пятидесяти рублей серебром в год каждому, и обоим вместе по триста рублей серебром ежегодно на приобретение книг для Университета. Деньги эти по сделанному уже распоряжению будут переводимы к вам в сроки и места, поименованные в прилагаемом у сего расчета чрез Консульства, куда и имеете вы являться в свое время для поручения.
14, Для свободного путешествия по востоку препровождается у сего заграничный паспорт, а для проезда до Дербенда подорожная по казенной надобности. О безостановочном же отправлении из Астрахани до Дербенда, а от Дербенда заграницу я прошу содействия Гг. Астраханского военного губернатора, Дербендского коменданта и исправляющего должность начальника Каспийской области, к которым письма у сего прилагаю.
15, Озабочиваясь безопасностию пути вашего, я отнесся об оказании вам покровительства к Гг. Посланникам нашим при Константинопольском и Тегеранском дворах, к Гг. Генеральным Консулам в Тавризе, Смирне, Египте и к Консулам в Бейруте, Салокине и Дарданеллах. Письма к этим лицам у сего прилагаю. Сверх того по благосклонному распоряжению Г. Министра Народного Просвещения вы особо рекомендованы покровительству сих особ чрез Азиатский Департамент Министерства Иностранных дел.
16, Проезжавший в последнее время чрез Казань бывший посланник Коханского Государства, член-корреспондент Казанского Университета Ашраф-Адяси Мюхеммед Халил-Сахиб заде Гюфранюлла по предложению моему дал вам рекомендательные письма: 1, в Константинополе к Шейху Адеси Мюхаммед Эфенди и 2, в Каире к Мирзе Кашифе Эфенди, которых у сего также прилагаются. Лица эти могут быть для вас весьма полезны как Туземцы из высшаго сословия, могущие указать вам не только удобства жизни на востоке, но и многие чрезвычайно важные предметы в ученом отношении.
17, Наконец одним из главнейших условий путешествия по востоку в отношении к безопасности, есть возможная с вашей стороны осторожность в словах и поступках, потому что подозрительность есть такая черта в характере Азиатцев, которую путешественник никогда не должен забывать. Почему, находя необходимым предупредить в том вас, я рекомендую вам вести себя сколь возможно скромнее, осмотрительнее и вежливее, дабы избежать и малейшаго столкновения с подозрительностию, надменностью и фанатизмом Мусульманских народов.
Таким образом Начальство не пощадило издержек, не опустило ничего из вида, чтобы обезопасить и облегчить путешествие ваше по востоку, поручает воспользоваться данными Вам подробными наставлениями и трехгодичным сроком с тем усердием и любознательностью, которыми вы до сих пор отличались. Теоретическое образование, полученное вами в стенах Университета, увенчанное одною из высших ученых степеней, требует теперь практической поверки на местах, где дух востока и доступнее и вернее изучается, как в минувшем, так и в настоящем его направлениях. Владея свободно языками Турецким, особенно Персидским, зная основательно Арабский, вы, конечно, при готовности воли не встретите к тому препятствий. Первое столь обширное по времени, пространству, и по даруемым средствам ученое путешествие по востоку налагает на Вас священную обязанность стремиться к возможно отчетливому и добросовестному выполнению указанной вам цели.
В заключение мне остается только напомнить вам, что на вас обращено внимание ваших наставников, Университета, всего образованного общества и Попечительнаго правительства, которое зорко будет следить за вашими действиями и вправе по возвращении ожидать от вас самых утешительных результатов, дабы иметь возможность достойным образом отличить и вознаградить труды ваши.

Подлинно подписал: Попечитель Казанского Учебного округа Тайный советник Михаил Мусин-Пушкин

Верно: […] Канцелярии: Иван Цепелев.

В. И. ГРИГОРОВИЧ. ОЧЕРК УЧЕНОГО ПУТЕШЕСТВИЯ ПО ЕВРОПЕЙСКОЙ ТУРЦИИ. КАЗАНЬ, 1848. ПРИБАВЛЕНИЕ. С. 203-210.

В очерке своем поместил я все названия мест, слышанные мною от туземцев. Собирая тщательно эти названия, предполагал, что в числе их найдутся такие, которые пояснят поприще многих событий. К несчастью, убеждаюсь ныне, что цель моя далеко не достигнута.
Трудность признавать под чужими именами известные в болгарской и сербской истории места испытана мною неоднократно.^[15] Напрасно пытался я пробудить в туземцах воспоминание об них. Часто на самых несомненных следах, удостоверившись заподлинно в существовании известного города, находил я непробудное забвение. Так, напр., в радомирской стране, где еще в XIV стол. существовал город Вельбжд, многократно, но тщетно, распрашивал я об нем.^[16]
Если, однако ж, любознательный читатель немного найдет в очерке имен, важных в историческом отношении, то смею надеяться, что для топографии вообще не почтет собрание их лишним. Известно, как еще мало в европейской Турции прояснены топография, особенно Македонии и Албании. Страны эти долго исследуемы были прежде путешественниками с целью появления древнего их значения. Имея это в виду, путешественники-археологи оставляли без внимания славянское поселение и не дорожили подлинностью названий. Занимаясь исключительно эпохами македонскою и римскою, поверяя древние дорожники (Itineraria), они доставляют весьма неверные сведения о народе, не господствующем, конечно, но по многочисленности своей и полезной деятельности заслуживающем преимущество пред тунеядными потребителями его трудов. Не дорожа, однако ж, подлинностью настоящего, не весьма, кажется, они достоверны и в показаниях о древности. Это доказывается сбивчивостью карт этих стран, как древних, так и новых. Такими путешественниками, принесшими, впрочем, существенную пользу для древней географии, вообще были Божур,^[17] Кузинери,^[18] Пукевиль^[19] и Лик.^[20] О сведениях, ими доставленных для географии Македонии и юговосточной Албании, ученый Тафель в сочинении своем de via Egnatia,^[21] т.е. о дороге, которой и я следовал, так выразился: Iter per Macedoniam superiorem atque Albaniam quam periculosum sit, nemo nescit. Omnes ibi pervolant, non morantur, neqne aliter nisi largo militum comitatu stipati. Eamque ipsam ob causam docti recentiores nil fere de Egnatia occidentali narrant. Quid? quod dubium mihi magis magisque videlur, Leakius et Felix Beaujour ista deserta ipsi unquam adierint. Idem de Pouquevillo statuo. Если по отношению к предметам своих изысканий эти путешественники не удовлетворяют ученых исследователей, то что же сказать об известиях, определяющих поселение народа, не удостоенного их внимания. В их сочинениях мало я нашел сведений для славянской топографии упомянутых стран.
В настоящее время страны эти исследованы были двумя ученейшими естествоиспытателями. Результатом их исследований было совершенное изменение понятий наших о географии вообще европейской Турции. Буе^[22] и Гризебах^[23] не оставляют, кажется, ничего более желать в этом отношении; их географические определения признаны самыми точными. Но пояснилась ли в их сочинениях хорография и с тем вместе сделалась ли удобопонятные их орография, потамография и проч.? Буе, бесспорно самый верный в сохранении подлинных названий, кажется мне, более знаком с Сербами, чем с Болгарами, и потому чем достовернее и подробнее сведения его о сербских землях, тем недостаточнее они о болгарских.^[24] Притом, осмелюсь сказать, что обобщенные, составленные по старым и новым, своим и чужим запискам, описания его казались мне всегда неудобными для стран малоизвестных, о которых общность сбивает более, чем подробности непосредственных наблюдений. Сбивчивость общности происходила именно от неверности, неподлинности хорографии; нельзя было, слыша другие названия, признавать наскоро сходство описываемых им мест. Гораздо полезнее было мне сочинение Гризебаха в географическом отношении.^[25] Превосходное путешествие этого естествоиспытателя заключает замечания, сообщенные по первым впечатлениям, и ясные, удобоповеряемые общие взгляды на совокупность местностей. Но уже по своей цели, как испытатель природы, Гризебах, чуждый туземному языку, следуя номенклатуре Буе, не много к ней прибавил и поверил ее только по отношению к древней географии.
Новейший описатель значительнейшей части земель этих есть доктор Миллер.^[26] Сочинение его, мне сопутствовавшее, заключает весьма разнообразные сведения, статистические и топографические. Поверять статистику этого ученого я не мог, потому что, преследуемый подозрением, не находил доверия. Зато касательно топографии я всегда старался удостовериться, до какой степени правдивы показания Д. Миллера. Любознательный читатель, сравнив его и мое описание Битоля и Охриды, найдет, конечно, многие противоречия. Не буду доказывать, почему мои показания должны быть достовернее, долгом, однако ж, почитаю удостоверить, что свои замечания делал я не иначе, как сообщая жителям показания Д. Миллера. Описание Охриды и ее окрестностей, представленные Миллером, туземцы находили неверным; это именно заставило меня заняться тщательно наблюдением их, которое и представил в очерке. Любознательный читатель, сравнив эти два показания, удостоверится по крайней мере в том, как мало знаем мы топографию Македонии и юговосточной Албании.
Предварив о недостаточности сведений, сообщенных путешественниками о местах этих, справедливо, кажется мне, утверждать могу, что всякое, как ни скудное, прибавление к ним почтено будет нелишним, может быть, даже полезным. С этою целью позволил я себе приложить при очерке своем список мест, дополняющих хорографию южных болгарских земель. Список этот заимствован из поменика монастыря Слепче и заключает именно названия поселений пройденных мною стран. Упомянутый поменик писан в XVI столетии и отличается особенно подробным показанием сел и городов, откуда происходили записываемые лица. Не знаю приличнее места для них, как в этом очерке, сухом, конечно, но нескудном, смею думать, на материалы для топографии малоизвестных стран.